Моя бабушка прошла войну, голод и нищету. Маму мою родила с позором, от женатого мужика, поэтому всю жизнь ее как-то недолюбливала. Спустя время вышла замуж и родила сына. Теперь вся ласка, любовь и нежность адресовывались только ему.

Рос он очень умным и красивым мальчиком, ласковым. Все не могли нарадоваться на него. Закончил школу на «отлично» с медалью, с тем же успехом получил красный диплом в машиностроительном институте. На службу призвали в Афганистан. Отслужил и вернулся оттуда живым, бабушка была счастлива. Завязал отношения с чудесной девушкой, красавица редкая была — я видела неоднократно ее фото в альбоме бабушки. Красивая пара, собирались пожениться, дяде как раз обещали комнату в общежитии без очереди как ветерану военных действий. Казалось бы, жить и радоваться, но не тут-то было.

Меня зовут Андрей, мне 19. В конце августа этого года я и несколько моих хороших знакомых решили съездить в деревню. Так сказать, отметить окончание лета. Всего нас было трое: я, Сергей и Влад. У меня есть машина, поэтому я заехал на ней за остальными, потом в магазин, и через некоторое время мы были на пути к деревне. Ехать надо было примерно 3 часа. Сама деревня была относительно небольшая, примерно 30 домов, расположенных вдоль одной дороги.

Когда мы были примерно в паре километре от деревни, машина заглохла. Я был страшно зол, потому что толкать машину до деревни никому не хотелось. Был вечер, примерно 8 часов, пока я копался в своём тазе, мимо не проехало ни одной машины, казалось слишком пусто и тихо. И вот агрегат завёлся, и мы снова тронулись в путь. Через 15 минут мы въехали на деревенскую дорогу с надеждой на весёлую ночь. Во многих домах горел свет, и сразу пропало ощущение пустоты. Когда мы доехали до нужного дома, уже немного потемнело.

Начало марта, снег еще лежит и морозно. Муж пошел на прогулку с коляской, нашему второму ребенку тогда еще было 10 месяцев, вернулся довольный: «Смотри, что я нашел!» — и показывает золотое обручальное кольцо. «Оно в лед вмерзло, я смотрю – что-то блестит, ковырнул ботинком – кольцо. Поднял, смотрю – золотое, надо же, кто-то потерял наверное». Жили мы небогато, работал один муж, а я сидела с детьми, старшей было 4 года, и такая находка, конечно, обрадовала – золото есть золото. Можно его переплавить в другое изделие, да и просто сдать, как лом, и получить деньги. Положили мы его туда, где хранились другие золотые украшения, да и забыли про него.

Через некоторое время, даже не могу точно сказать, может, месяцев 5-6 прошло, у мужа заболела спина. Пошел в поликлинику, ему назначили уколы, прогревание и т.п. и т.п., лечили остеохондроз. Боль не проходит. Он уже и выписался, не сидеть же вечно на больничном. Ходил, бедный, на работу с болью. Сделали рентген, но наши «спецы» в поликлинике ничего там не увидели. Боль не проходит.

Хочу поделиться с вами историей, которая произошла со мной, так что за ее достоверность я ручаюсь.

Службу ратную я проходил в пограничных войсках на наших южных рубежах, точнее, на российско-грузинской границе. Наш зимний пост стоял в одном из ущелий, был неплохо укреплён и все подступы к нему хорошо просматривались. В ту памятную ночь я был в  наряде недалеко от поста, метрах в 50-70 и просматривал окрестности в тепловизор: зимой самое оно, видно реально всё.

В ходе наблюдения я заметил, что кто-то большой сидит на дереве метров в десяти от поста. Кто? Почему собаки молчат? Часовой там что, мух ловит? Связался я с дежурным, доложил про это – и тут началось. Прожектор осветил это… На дереве медведь? Зимняя кавказская горная обезьяна? Кем бы оно ни было, но оно спрыгнуло с дерева и побежало к опушке леса, оканчивающейся с двух сторон обрывом. Мысль была одна: «Ага, попался!».

В девяностых мой отец работал в милиции патологоанатомом. И однажды произошел с ним там странный случай. Привезли им мертвую девушку, лет 20, не больше. Убили ее ножом или чем-то типа него. Два-три раза в спину ударили. Вскрытие, анализ и т.д. и т.п. Даже удалось установить примерное время смерти юной особы – это произошло где-то часов в 11 утра. Отцу моему стало все-таки интересно, где нашли, есть ли свидетели. Пошел к ментам, которые с места преступления приехали, рассказал, что да как. Они как время смерти узнали, сразу на него вытаращились и переспросили, нет ли ошибки. Отец мой сказал, что нет, нет никаких ошибок.

Тогда менты рассказали, почему они так удивились. Умерла она в электричке. Сидела, да вдруг упал лицом вниз, так все и поняли, что померла девка и принялись в милицию звонить. А вот когда свидетелей опрашивали, то паренек один вот что рассказал: «Сижу напротив нее, а у нее глаза закрыты, думаю, что спит. Вдруг она глаза открывает, на меня смотрит и улыбается и тут же лицом вниз падает».

Эта мистическая история произошла примерно год назад. Мой сын ходил по ночам, ему тогда было 12 лет. Он лунатил, но почему-то только весной. Все происходило ночью, я сплю очень чутко и в ту ночь я проснулась от того, что услышала, как он встал и начал ходить по своей комнате. Я уже заранее села на кровати, положила поудобнее подушку под спину и сижу жду, когда он зайдет к нам с мужем в комнату (он всегда к нам приходит), чтобы отвести его обратно в кровать.

И тут открывается дверь и я вижу… двух девочек-близняшек! Абсолютно одинаковых: стрижки каре у обоих, темные волосы, на вид примерно лет 8-9, одеты в коричневые сарафаны из вельвета. У меня чуть сердце не остановилось. Я конечно на них пристально смотрю, пытаясь понять, откуда и как они тут оказались. А они порог не переходят, дверь открыли почти полностью и высунулись к нам в комнату, посмотреть, кто тут живет. И говорят на каком-то странном языке, который я не могу понять, но по выражению лиц было ясно, что они просто, как все дети, проявляют любопытство и им весело.

Я окончила 11 классов и уехала учиться в другой город, поселилась в общежитии. В первую неделю я жила в комнате одна (комната рассчитана на 3 человека) и поначалу всё было хорошо. Потом я ночью стала просыпаться от того, что меня кто-то зовёт, открываю глаза – никого.

Через неделю ко мне заселились ещё 2 девочки. Жизнь в общаге стала нормальной, теперь я крепко спала, никто меня не звал. Но потом всё вернулось обратно: я стала просыпаться от того, что меня кто-то душит, и так каждую ночь. Мы спали с включенным светом, я оставляла сладости на столе, думала, что так будет лучше, и вроде меня больше никто не душил.

В сентябре я стала крестной мамой (Лёлькой, как говорят на Урале). Во время таинства крещения, держа на руках восьмимесячного Даньку, задумалась: а верю ли я по-настоящему? Ведь вера бывает разной. Один из друзей семьи, узнав о крестинах, сказал довольно мудрые слова: «С одной стороны, как не крестить ребенка? Ведь он, взрослея, будет находиться в обществе себе подобных, и если на шее будет висеть крестик, ни у кого не возникнет вопросов о вере и религии. Но зачем крестить малыша, который еще ничего не соображает? Он может потом спросить родителей: «А по какому праву? Я согласия не давал».

А ведь и правда — мы верим настолько, насколько понятия о вере отпечатываются в нашем сознании, а родственники и близкие, их жизни, судьбы — вот примеры веры или безверия.

Моя бабушка Нина ходит в церковь по выходным. Выстаивает долгие службы, исповедуется, причащается. Но при этом остра на язык — эмоциональная, темпераментная. Чуть что — и в хвост, как говорится, и в гриву, и крепким словцом в лохматый зад. Я спрашиваю, мол, бабуля, как же ты, верующая, а так говоришь? А она (и самое удивительное, искренне, с настоящей верой в свои слова и в их истину) отвечает: «Так я ведь на исповеди потом покаюсь, мне все грехи батюшка отпустит». И нет у меня желания ездить с ней в церковь, хоть она и зовет. Потому что все их службы — это какой-то фарс, когда бабульки со всех окрестных поселков и сел выгребают из холодильников самое ценное-вкусное-дорогое и везут батюшке в трапезную — соревнуются, значит, кто вкусней и сытней его накормит. А он и так уже поперек себя шире.