Страшные истории про кладбище и покойников

Покойная мама очень любила ромашки, я и посеяла их на ее могиле. Взяла семена со своего двора, потом соседка сказала, что ничего нельзя из дома нести на кладбище. Но я же не чужому человеку несла, а маме, что она может плохого мне сделать?

И вот лет через пять у меня во дворе ромашки то ли что-то съело, то ли вымерзли, и я решила взять семена с тех, что росли возле могилы мамы. Там они были намного больше, чем у меня дома. Принесла семена, посеяла весной, и забыла. Как только они расцвели, снится мне мама, говорит: «какие у тебя ромашки красивые, а мои совсем не цветут, ты забрала их силу».

Меня аж колотило всю от страха, когда проснулась. Не знала, что делать с этими цветами. Утром вышла во двор, смотрю на эти ромашки и прямо не по себе. Красивые, крепкие, как будто и правда «чужие». Стою и думаю: ну бред же, сон как сон. А внутри всё равно неприятно.

Мне приснился покойный отец, с которым при жизни мы не особо ладили. Я даже на его похороны не успела, так как умер он внезапно.

И вот помянули мы его на 9 день, завтра я собираюсь уезжать. Ночью мне снится отец, говорит: «принеси мне часы, которые мать забыла положить в гроб». Я утром рассказываю сон маме, она успокоила, сказала, что отнесет на могилу и зароет там эти часы. С тем я и уехала.

Уже дома мне снится сон, отец очень злой и говорит: «я просил тебя, а не мать, теперь часы сама принеси!». Я в ужасе, позвонила маме. Та сказала, что часы уже отнесла на могилу. А бабушка сказала, читать молитву, потому что отец звал меня с этими часами к себе! И если бы я сама понесла часы, я бы якобы «ушла за ним».

После этих слов мне стало очень страшно. С одной стороны понимаю, что это всего лишь сон, нервы, похороны, стресс, но с другой, внутри тревога сидит и не отпускает. Решила сделать, как бабушка сказала: почитала молитву, просто своими словами тоже поговорила, сказала, что не приду, что у меня своя жизнь. Следующей ночью снова сон. Отец уже не такой злой. Стоит молча, смотрит. Я ему говорю: «часы отнесли, все сделали». Он как будто не спорит, но и не уходит. Просто развернулся и исчез.

Я раньше любил гулять по кладбищам. Тишина и спокойствие, некий флер загадочности и потустороннего манил и привлекал. Не то, чтобы я был неформалом, к готам себя даже если бы и относил, они бы принесли обратно. Всё же не гнался за антуражем и не упивался мрачным мистицизмом.

В тот день я впервые увидел ее на старом городском кладбище. Ее печальный взгляд, разметавшиеся в беспорядке волосы, губы сложенные в подобие улыбки. Глядя на нее щемило сердце. Я чуть замедлил шаг, проходя мимо.

Через пару дней я уже однозначно о ней и не вспоминал. Но через пару недель увидел её вновь, прогуливаясь уже по новому городскому кладбищу. Я замер, всматриваясь в её лицо, которое тут же вспомнил. Удивился, конечно, но если честно, голова была забита своими мыслями, которые так хорошо выветривать из головы на кладбище долгими прогулками. Да и вдруг просто похожа, такое тоже бывает.

Мистической историей поделился сосед по даче. Это случилось не в глухой деревне, а почти в центре небольшого городка. Он тогда, в 2015-м, только купил свою первую «двушку» в кирпичной пятиэтажке на улочке, упирающейся в промзону. Историю опишу от его лица.

Вид из окон, кроме таких же серых домов, открывался на бесконечные трубы каких-то заводов и березовую рощицу, больше похожую на свалку. Но квартира была моя, и я был счастлив.

Соседкой сверху жила бабка Алевтина Михайловна. Типичная «бабушка у подъезда». Контактировали мы редко: кивок в лифте, приветствие. Пока однажды осенью я не застал её в подъезде в странном состоянии. Она сидела на ступеньке у мусоропровода, вся серая, и беззвучно плакала, сжимая в руках потрёпанную чёрно-белую фотографию.

История не моя, ее мне рас сказала знакомая женщина, которая родом с тех мест, где еще сильны традиции старообрядцев, и отношение к смерти всегда было особым. Существовал обряд «закрещивание порогов» или «путы». Делали это, если покойник при жизни был тяжелым, злым или если умирал в большой обиде. Считалось, что такой человек «не дойдет» и будет возвращаться в дом, изводить живых.

У неё в 90-е годы умерла прабабка. Старуха была тяжелая, характер кремень, полдеревни её побаивалось. Когда она преставилась, вызвали обмывальщицу, местную бабку Марью. Та пришла, сделала всё, что положено, а потом шепнула матери моей знакомой: «Покойница ваша уходить не хочет. Глаза до конца не закрылись, и палец на левой руке крючком. Будет приходить. Надо путы не просто развязать, а в гроб под подушку заговорить». ​Мать тогда отмахнулась, мол, 20-й век на дворе, какие путы, какие заговоры. Схоронили, справили поминки. И вот тут началось.

​Дом у них был старый, крепкий. На вторую ночь после похорон мать проснулась от того, что в сенях кто-то ходит. Тяжело так, будто человек ногу за собой тащит. Пройдет до двери в комнату, постоит и обратно.

Три года назад купили дачу в поселке. Природа там очень красивая, но к небольшому лесу нужно идти мимо кладбища. Я не боюсь таких мест, а вот мой пес каждый раз, когда мы там проходим, поджимает хвост, рычит и старается вырвать поводок, чтобы убежать. Что его так пугает?

Кладбище небольшое, люди приходят очень редко, чтобы убрать могилки. Но моя собака что-то или кого-то чувствует или видит. Каждый раз, когда мы проходили мимо этого кладбища, я замечала, как мой пес начинал вести себя странно. Он, казалось, ощущал что-то, чего я не видела и не слышала. Поначалу я думала, что это просто случайность, может, какое-то животное пряталось в кустах, но с каждым разом его реакция становилась сильнее. Он начинал поджимать хвост, его шерсть на загривке вставала дыбом, а в глазах читалась настоящая паника. Он пытался вырваться из моих рук, будто что-то его сильно пугало.

Я не была суеверной, да и на кладбище приходило так мало людей, что я даже не обращала на него особого внимания. Поговаривали, что это старое кладбище, не использующееся уже много лет, и вряд ли тут что-то могло быть странным. Но вот пес… Его поведение не укладывалось в мою картину мира.

История произошла в июле 2010 года. Жара в то лето в нашей области стояла такая, что асфальт плавился даже в тени. Мы тогда только закончили школу, кто-то поступил, кто-то в армию собирался. Самое беззаботное время.

Днем мы обычно гоняли на речку или на пруды на старых отцовских «Ижаках» и «Юпитерах», купались до посинения, а вечером стандартная программа: сельский клуб. Дискотека, дешевое пиво, дешевые сигареты и бесконечные разборки с пацанами из соседних сел.

В ту ночь все было как обычно. Музыка играла так, что стекла в ДК дрожали, на улице ревели моторы — кто-то красовался перед девчонками. Я был с Ленкой. Мы с ней крутили уже месяц, и дело шло к серьезному. Часам к двум ночи мы сбежали. Пошли к ней. Родители у Ленки строгие, в дом нельзя, но у них на участке стояла баня — добротная, бревенчатая. Предбанник там был просторный, пахло сухими березовыми вениками, дегтярным мылом и немного сыростью. Там мы и остались.

Я вышел от неё, когда небо на востоке уже начало сереть. Было около половины четвертого утра. Самое странное время суток — «волчий час». Птицы еще не проснулись, дискотека давно затихла, и тишина стояла такая, что звенело в ушах. Мне нужно было пройти через полдеревни, спуститься в овраг к мостику через ручей, а потом подняться на свою улицу. Голова была тяжелая, ноги ватные от усталости и пережитого, но настроение отличное.

Было это в далеком детстве. С подружками любили гулять по деревенскому кладбищу, рассматривать фото умерших и читать эпитафии. Глупые были, лет по 11-12, смеялись над лицами, кривлялись.

И вот подошли к могиле молодой женщины. Мы ее не знали, так как поселок наш был большой, да и не следили за похоронами, дети же. На могиле цвели красные тюльпаны. И нечистый нас дернул их все сорвать. Мы поделили их между собой, вышло по два цветка. Мы тогда не знали, что означает непарное число цветов. И еще мне запомнился взгляд похороненной женщины с ее фото – строгий и враждебный. Или может мне тогда так показалось.

Принесли цветы домой, мама спросила, где я их взяла. Я соврала, что подруга дала из своей клумбы. Мама спросила: «а почему два, как на похороны?». Я тогда пожала плечами, сказала, что больше не было. Мама ничего не ответила, но посмотрела как-то внимательно. Поставила тюльпаны в банку на подоконник и больше к ним не возвращалась.