Меня зовут Даллас Джонсон. Когда мне было 12 лет, мой отец Ерик рассказал мне историю из его жизни. Эта история не на шутку напугала меня, и я решил забыть о ней на всю жизнь. Но сейчас я вдруг вспомнил о ней снова и хочу рассказать ее вам.

Мой отец работал шахтером и добывал алмазы. Однажды ночью он остался дежурить. Ему нужно было обойти всю шахту вдоль и поперек. Вдруг вдалеке он увидел, что что-то засверкало от света его фонаря. Он подошел поближе и увидел в земле немного алмазов. Отец выкопал их и положил в карман. Через секунду он услышал голос из темноты.

— Положи на место!

Отец подумал, что ему показалось, и пошел дальше. Но немного погодя он услышал это снова и уже громче.

— Положи на место!

Мистические случаи со мной происходят уже более двенадцати лет (мне сейчас 27), с регулярностью раз или два в неделю. Вот один из ярких и запоминающихся.

Предыстория: мой муж работает по скользящему графику – в день, в ночь, может и сутками. Поэтому я часто остаюсь ночевать одна дома, вот и в ту ночь одна осталась. Муж написал смс, что работает в ночь, т.е. его точно не будет до завтра.

Закончив свои домашние дела, я легла спать. Проснулась часа в 3-4 ночи от того, что пришел муж, закрыл металлическую дверь со скрипом и вторую с характерным шарканьем, прошел в прихожую, поставил пакеты с продуктами, снял куртку, повесил, разулся, прошел в зал, включил телевизор, зашел ко мне в комнату. Говорит:

— А, ты спишь, я тоже сегодня устал как собака – мотался на машине весь день и полночи по работе, сейчас тоже лягу спать.

Дело было в 90-х годах в Приморье. Работал я вожатым – присматривал за детишками в туристическом палаточном лагере. Начальство закинуло нашу группу на живописное таежное озеро в районе хребта Чандолаз (недалеко от пос. Лазовый, что под Партизанском). Дети от 7 до 14-ти лет, восемнадцать человек (трое относительно взрослых – я и две поварихи по 18 и 20 лет). Установили палаточный лагерь, расположились на уютной поляне. Тут озеро, через дорогу – горная речушка. В первый же день я объяснил ребятне основные правила поведения на диком отдыхе: находиться в пределах видимости, о любых отлучках дальше туалета сообщать вожатому. Четыре дня отработали в стандартном режиме – походы по заданным маршрутам, купание, рыбалка и прочие оздоровительные игры. На пятый день приключилась эта жутковатая история.

На вечерней поверке я не досчитался двоих. Наташка и Серега (13 и 14 лет). Простым методом ненавязчивого допроса присутствующих выяснилось: эти двое ушли три часа назад в магазин в деревню. Часа полтора как должны бы вернуться. Но не вернулись. Смеркалось. Оставив наших боевых поварих за старших, я рванул в деревню, вооружившись фонариком. Пробежал три с половиной километра до магазина, нашел-таки этих «самовольщиков» у закрытого уже магазина. Их вид внушал опасения. Наташка тряслась и тупо молчала. Серега, слегка заикаясь, невнятно плел про какую-то «окровавленную тетку», которая пыталась на них напасть по дороге в лесу. В лагерь идти отказывались наотрез.

Дед мой всю войну прошёл, ничего не боится. Сейчас живёт в деревне с бабушкой и жизнь его хороша. Этим летом я также бывал у дедушки с бабушкой. Как-то раз засиделись мы с дедом поздно вечером в комнате у камина, тут-то мне дед и поведал эту историю. Дальше от лица деда.

«Служил я тогда в Западных войсках. Был у меня друг один армейский, Анатолий, но мы его по-дружески звали Толя. И этот Толя такой выдумщик был. Мог призраков, чертей придумать, в общем, воображение у человека работало хорошо.

И вот как-то раз ночью глубокой разбудил он меня, и начал говорить что-то о каких-то русалках, которые, мол, в озере водятся. Хочу сказать, что лагерь наш стоял около озера, Толе и впрямь могло показаться, что русалка плывёт – рыбы-то много. Но Толя настойчиво уверял меня, что действительно видел женский силуэт в воде.

Все началось почти семнадцать лет назад. Я все еще иногда чувствую жар пламени, которое быстро пожирало наш дом той ночью. Пожар возник из-за неполадок с проводкой, в старых домах такое не редкость. Посреди ночи нас разбудили крики моей сестры. Ее комната была охвачена пламенем, она сидела на кровати и кричала. Я до сих пор помню ее полный ужаса взгляд.

— Джес, хватай Мари и беги! — воскликнул папа. Мы с мамой выбежали из дому. Она прижимала меня к себе, я чувствовала, как дико бьется ее сердце, ее тяжелое дыхание.

— Не бойся, Мари, не бойся, с папой и сестричкой все будет хорошо! — шептала она. Мама все время это повторяла, а на ее щеках блестели слезы. Теперь я понимаю, что она успокаивала не меня, она старалась убедить в этом себя. Тогда мне было всего четыре, и я еще не умела бояться по-настоящему.

Вскоре к нашему дому приехали пожарные и скорая. Какой-то очень высокий пожарный вывел из дому папу, другой вынес на руках мою сестричку Энн. Через несколько дней она умерла в больнице от ожогов. За эти несколько дней мои родители постарели лет на десять. Тогда я еще не могла понять их горя.

Мой дед умер в 1998 году. Всю жизнь прожил он с бабушкой в деревне, вырастил трех дочерей, дождался внуков и умер в собственной постели во сне. Накануне бабушкиной смерти, где-то за год, приснилось мне несколько странных снов.

Первый сон был таков: хожу я по двору бабушкиного дома. И тут к калитке подходит дед. Выглядел он немного моложе того возраста, в котором умер, попросил его впустить. Я ни с того ни с сего начинаю на него диким голосом кричать, прогонять его от калитки. Он постоял немного, развернулся и ушел.

Следующий сон приснился мне за полгода до бабушкиной смерти. Я опять ходил по двору. Дед подошел к калитке, постоял, посмотрел на меня, ничего меня не просил. Молча открыл калитку и вошел во двор. Я опять стал на него кричать, ругаться матом и прогонять. Дед прошел до середины двора. Он стоял ко мне боком, и я видел только половину его лица.

Эта мистическая история приключилась с моим дедом. Однажды он в очередной раз явился домой пьяный, и бабушка заперла его в темном чулане (без окон — одни стены), навесив на дверь большой амбарный замок. «Эй, кто-нибудь, заберите меня отсюда!» — причитал дед. Так под его бесконечное бормотание все и заснули. Проснулась бабушка, как обычно, на рассвете и встревожилась: в доме было непривычно тихо. Наш дед после попойки обычно еще засветло начинал скандалить вновь. Проверила замок на чулане — на месте. Да не случилось ли с дедом чего, не помер ли часом? Открыла дверь, а там — никого. Забегала бабка по двору, оглядела сад. Пусто. Тут у калитки телега остановилась.

«Принимай своего драгоценного», — крикнул сосед. Бабушка глянула, а там спит на соломе в белой рубахе и кальсонах еще не протрезвевший дед.

— Господи, Афанасий Иванович, где же ты его нашел?

— Да под Владимирским около дороги. Маячил как привидение, крестился все и причитал, что не хочет обратно в ад.

Я работаю в детском саду. Когда моя карьера воспитателя только начиналась, мне пришлось столкнуться с непонятными и необъяснимыми событиями.

Конец моего первого рабочего дня, почти семь вечера, детей практически всех разобрали, осталось двое или трое. Зимой темнеет рано, но в группе горит теплый, уютный свет. Мы вместе с ребятишками складывали мозаику, собравшись за столом в центре комнаты. Как раз за моей спиной, примерно в полутора метрах темный проем туалетной комнаты, откуда вдруг послышался детский плач, а затем сильный удар и звук падения. Напуганная до одури, я заскакиваю в туалет, но никого там не вижу. Что и не удивительно – все «мои» детки продолжают собирать пазл, а «чужим» здесь взяться неоткуда (что это было, не знаю и по сей день).

Еще не успев вернутся в комнату, я слышу стук в дверь приемной, тоже удивительно, т.к. дверь никогда не запирается. Выхожу в приемную, вижу женщину: молодая, приятная на вид, но очень бледная, с большим родимым пятном на шее, под самым подбородком. «Вы за кем пришли», спрашиваю я, вспоминая, что утром, когда принимала детей, эту женщину не видела и прикидывая, как же отдавать ребенка незнакомому человеку. «За Мариночкой», отвечает загадочная посетительница, слабым, каким-то «неживым» голосом. «Ага, значит за Смирновой», думаю я.