Реальные мистические истории и страшилки, рассказанные нашими читателями.

Мама рассказывала, как в ей в детстве подарили куклу без одежды (тогда такие большие голые куклы продавались). Мама долго просила свою мать пошить ей платье, но у той все не было времени. Тогда они с подружкой решили сами пошить кукле наряд.

Не найдя ничего подходящего, они вытащили из бабушкиного сундука приготовленное на смерть платье. Отрезали от него низ с черным кружевом, и кое-как слепили кукле платье. Подумали, что бабушка не часто проверяет и проветривает свое «приданное», поэтому никто не будет знать. Куклу в черном кружевном «платье» мама положила рядом, когда ложилась спать. И тут началось самое страшное!

Свет уже погасили, в доме стояла та самая ночная тишина, когда слышно, как часы идут. Мама лежала, уткнувшись в подушку, а кукла рядом, лицом к стене. И вдруг — ш-ш-ш. Будто кто-то провёл пальцами по ткани.

Приснился моей маме странный сон, который она утром и рассказала нам с отцом.

Бабушка умерла давно, еще молодой, и снилась маме очень редко. А тут она четко видит ее в том самом платье, в котором ее похоронили. Бабушка высыпала из принесенного ею узелка горсть земли, которая быстро превратилась в могильный холм! Сверху она поставила камень. Мама со страхом смотрит на свою мать, а та еще рукой в сторону кухни показывает. Мама видит стол, а на нем гору посуды.

Сон послушали, папа сказал, что не верит во все это, а я предложила поставить свечку за упокой бабули, может, давно это делали, потому и приснилась. Но мама была расстроена.

История не моя, слышала её давно, а недавно про неё вспомнила. А так как история эта мне в своё время очень понравилась, поэтому делюсь ей с читателями.

Прадед мой был мельником. В наследство от своего отца он принял небольшую мельницу, а так как парнем он был рукастым, то переоборудовал её так, что обеспечивал мукой не только свою семью, но и несколько окрестных деревень, а излишки поздней осенью продавал в городе.

Когда в воздухе повеяло первым холодным дыханием зимы, он запряг лошадь в телегу и, погрузив в нее мешки, отправился в путь. Лошади легко и непринужденно несли его по лесной дороге в уездный центр, и уже к вечеру мой прадед оказался на месте. Покупателя на товар искать не пришлось, так как местная пекарня давно уже скупала у него муку, но было уже поздно, поэтому парень решил заночевать на постоялом дворе, а утром избавиться от мешков и отправиться обратно.

Посидел немного в местном трактире, выпил чарку, да уже и на боковую собрался, как подходит к нему старуха, седая вся, ртом беззубым шамкает: «Мельник, дело есть. Посмотри мою мельницу, что-то она не мелет. Я раньше сама чинила, а теперь совсем уж слепа стала». Парень удивился: «Откуда же ты, старая, знаешь, что я мельник?». «Так ты каждый год сюда приезжаешь. Посмотри, а? Я недалеко тут живу, награжу тебя, блинов испеку». Диву дался мельник, с чего это в такую пору бабка блины решила делать. «Ладно, пошли», — согласился он.

Уже третью ночь я просыпаюсь от того, что меня кто-то берет за руку. Вскакиваю, никого. Живу одна, животных тоже нет.

На четвертую ночь я решила не вскакивать. Лежала с закрытыми глазами и делала вид, что сплю. Комната была тихая, только холодильник на кухне щелкнул, как всегда. Потом это снова случилось аккуратно, без рывка, будто кто-то проверял, на месте ли я. Пальцы были холодные и слишком спокойные. Я не открыла глаза, просто лежала, замерев от страха, и считала вдохи. Рука держала мою секунд десять, потом отпустила. Матрас рядом даже не прогнулся.

Утром я посмотрела на запястье — ничего. Ни синяков, ни следов. Но почему-то весь день не могла избавиться от ощущения, что меня кто-то ждет. Не следит, не пугает. Ждет.

Я раньше любил гулять по кладбищам. Тишина и спокойствие, некий флер загадочности и потустороннего манил и привлекал. Не то, чтобы я был неформалом, к готам себя даже если бы и относил, они бы принесли обратно. Всё же не гнался за антуражем и не упивался мрачным мистицизмом.

В тот день я впервые увидел ее на старом городском кладбище. Ее печальный взгляд, разметавшиеся в беспорядке волосы, губы сложенные в подобие улыбки. Глядя на нее щемило сердце. Я чуть замедлил шаг, проходя мимо.

Через пару дней я уже однозначно о ней и не вспоминал. Но через пару недель увидел её вновь, прогуливаясь уже по новому городскому кладбищу. Я замер, всматриваясь в её лицо, которое тут же вспомнил. Удивился, конечно, но если честно, голова была забита своими мыслями, которые так хорошо выветривать из головы на кладбище долгими прогулками. Да и вдруг просто похожа, такое тоже бывает.

Это история также не моя, рассказана мужчиной, с которым рыбачили вместе на одном пруду (своих мистических историй не случалось, к счастью, или к сожалению). Пишу от первого лица.

Мы с женой купили старый, но крепкий дом в Покровском под дачу. Дом стоял на краю села, через дорогу от него аккуратный домик с резными наличниками, где жила одна-одинешенька бабка Ульяна. Ей было под девяносто, но она бодро управлялась с огородом и держала в идеальном порядке не только свой двор, но и обочину дороги перед нашими участками. Каждое утро она выметала эту общую землю старой, самодельной метлой из крапивы и полыни. Металлического веника у неё не было только эта, связанная своими руками, с длинной, темной от времени рукоятью.

Первое, что она нам сказала, передавая ключи через бывшего хозяина: «Дом ваш. Живите. Только метлу мою не трогайте. Она всегда стоит у моего плетня. И землю перед домами я мести буду. Вы не беспокойтесь». Мы покивали, решив, что это просто старческая привычка, ритуал.

Это история также не моя, поделился друг. Пишу от первого лица.

Мои тетя и дядя купили дом в Валках, чтобы жить на пенсии на природе. Дом старый, но крепкий, с огромным участком и своим колодцем-журавлём. Колодец был настоящей гордостью: вода чистейшая, ледяная даже в июльскую жару. Но у него была особенность — старинный сруб, почерневший от времени, а на одной из его толстых дубовых балок, внутри, на уровне воды, был вырезан странный знак: не то солнце с загнутыми лучами, не то паук.

Когда они вселились, соседка-старушка, тетя Паша, принесла им пирог и сразу спросила: «Колодцем-то пользоваться будете?». «Конечно, какая вкусная вода!». Старушка покачала головой: «Вода-то хорошая. Только правило у нас тут одно: после заката ведро в колодец не опускать. И не потому, что ночью не видно, а потому что ночью он свой».

Они посмеялись. Деревенские суеверия.

Мистической историей поделился сосед по даче. Это случилось не в глухой деревне, а почти в центре небольшого городка. Он тогда, в 2015-м, только купил свою первую «двушку» в кирпичной пятиэтажке на улочке, упирающейся в промзону. Историю опишу от его лица.

Вид из окон, кроме таких же серых домов, открывался на бесконечные трубы каких-то заводов и березовую рощицу, больше похожую на свалку. Но квартира была моя, и я был счастлив.

Соседкой сверху жила бабка Алевтина Михайловна. Типичная «бабушка у подъезда». Контактировали мы редко: кивок в лифте, приветствие. Пока однажды осенью я не застал её в подъезде в странном состоянии. Она сидела на ступеньке у мусоропровода, вся серая, и беззвучно плакала, сжимая в руках потрёпанную чёрно-белую фотографию.