Реальные мистические истории и страшилки, рассказанные нашими читателями.

Если начнется черная полоса в жизни, то не скоро увидишь белую.

У меня буквально за год произошел целый ряд страшных событий. Сначала умер дед, затем утонул хороший друг, погибла в ДТП однокурсница, с которой нас связывали прекрасные отношения. Через неделю после ее похорон едва не погиб мой отец! От страшной болезни скончалась бабушка, позднее еще одна близкая родственница.

Не знаю, есть тут мистика или нет, но понимаю, что это все неспроста. Я никогда раньше не задумывалась, сколько всего может уместиться в один год. Казалось, что беды идут по расписанию, не давая перевести дух. Только начинаешь немного приходить в себя после похорон, как снова звонок, снова плохие новости. Телефон стал пугать. Любой незнакомый номер вызывает тревогу.

Мама рассказывала, как в ей в детстве подарили куклу без одежды (тогда такие большие голые куклы продавались). Мама долго просила свою мать пошить ей платье, но у той все не было времени. Тогда они с подружкой решили сами пошить кукле наряд.

Не найдя ничего подходящего, они вытащили из бабушкиного сундука приготовленное на смерть платье. Отрезали от него низ с черным кружевом, и кое-как слепили кукле платье. Подумали, что бабушка не часто проверяет и проветривает свое «приданное», поэтому никто не будет знать. Куклу в черном кружевном «платье» мама положила рядом, когда ложилась спать. И тут началось самое страшное!

Свет уже погасили, в доме стояла та самая ночная тишина, когда слышно, как часы идут. Мама лежала, уткнувшись в подушку, а кукла рядом, лицом к стене. И вдруг — ш-ш-ш. Будто кто-то провёл пальцами по ткани.

Приснился моей маме странный сон, который она утром и рассказала нам с отцом.

Бабушка умерла давно, еще молодой, и снилась маме очень редко. А тут она четко видит ее в том самом платье, в котором ее похоронили. Бабушка высыпала из принесенного ею узелка горсть земли, которая быстро превратилась в могильный холм! Сверху она поставила камень. Мама со страхом смотрит на свою мать, а та еще рукой в сторону кухни показывает. Мама видит стол, а на нем гору посуды.

Сон послушали, папа сказал, что не верит во все это, а я предложила поставить свечку за упокой бабули, может, давно это делали, потому и приснилась. Но мама была расстроена.

История не моя, слышала её давно, а недавно про неё вспомнила. А так как история эта мне в своё время очень понравилась, поэтому делюсь ей с читателями.

Прадед мой был мельником. В наследство от своего отца он принял небольшую мельницу, а так как парнем он был рукастым, то переоборудовал её так, что обеспечивал мукой не только свою семью, но и несколько окрестных деревень, а излишки поздней осенью продавал в городе.

Когда в воздухе повеяло первым холодным дыханием зимы, он запряг лошадь в телегу и, погрузив в нее мешки, отправился в путь. Лошади легко и непринужденно несли его по лесной дороге в уездный центр, и уже к вечеру мой прадед оказался на месте. Покупателя на товар искать не пришлось, так как местная пекарня давно уже скупала у него муку, но было уже поздно, поэтому парень решил заночевать на постоялом дворе, а утром избавиться от мешков и отправиться обратно.

Посидел немного в местном трактире, выпил чарку, да уже и на боковую собрался, как подходит к нему старуха, седая вся, ртом беззубым шамкает: «Мельник, дело есть. Посмотри мою мельницу, что-то она не мелет. Я раньше сама чинила, а теперь совсем уж слепа стала». Парень удивился: «Откуда же ты, старая, знаешь, что я мельник?». «Так ты каждый год сюда приезжаешь. Посмотри, а? Я недалеко тут живу, награжу тебя, блинов испеку». Диву дался мельник, с чего это в такую пору бабка блины решила делать. «Ладно, пошли», — согласился он.

Уже третью ночь я просыпаюсь от того, что меня кто-то берет за руку. Вскакиваю, никого. Живу одна, животных тоже нет.

На четвертую ночь я решила не вскакивать. Лежала с закрытыми глазами и делала вид, что сплю. Комната была тихая, только холодильник на кухне щелкнул, как всегда. Потом это снова случилось аккуратно, без рывка, будто кто-то проверял, на месте ли я. Пальцы были холодные и слишком спокойные. Я не открыла глаза, просто лежала, замерев от страха, и считала вдохи. Рука держала мою секунд десять, потом отпустила. Матрас рядом даже не прогнулся.

Утром я посмотрела на запястье — ничего. Ни синяков, ни следов. Но почему-то весь день не могла избавиться от ощущения, что меня кто-то ждет. Не следит, не пугает. Ждет.

Я раньше любил гулять по кладбищам. Тишина и спокойствие, некий флер загадочности и потустороннего манил и привлекал. Не то, чтобы я был неформалом, к готам себя даже если бы и относил, они бы принесли обратно. Всё же не гнался за антуражем и не упивался мрачным мистицизмом.

В тот день я впервые увидел ее на старом городском кладбище. Ее печальный взгляд, разметавшиеся в беспорядке волосы, губы сложенные в подобие улыбки. Глядя на нее щемило сердце. Я чуть замедлил шаг, проходя мимо.

Через пару дней я уже однозначно о ней и не вспоминал. Но через пару недель увидел её вновь, прогуливаясь уже по новому городскому кладбищу. Я замер, всматриваясь в её лицо, которое тут же вспомнил. Удивился, конечно, но если честно, голова была забита своими мыслями, которые так хорошо выветривать из головы на кладбище долгими прогулками. Да и вдруг просто похожа, такое тоже бывает.

Это история также не моя, рассказана мужчиной, с которым рыбачили вместе на одном пруду (своих мистических историй не случалось, к счастью, или к сожалению). Пишу от первого лица.

Мы с женой купили старый, но крепкий дом в Покровском под дачу. Дом стоял на краю села, через дорогу от него аккуратный домик с резными наличниками, где жила одна-одинешенька бабка Ульяна. Ей было под девяносто, но она бодро управлялась с огородом и держала в идеальном порядке не только свой двор, но и обочину дороги перед нашими участками. Каждое утро она выметала эту общую землю старой, самодельной метлой из крапивы и полыни. Металлического веника у неё не было только эта, связанная своими руками, с длинной, темной от времени рукоятью.

Первое, что она нам сказала, передавая ключи через бывшего хозяина: «Дом ваш. Живите. Только метлу мою не трогайте. Она всегда стоит у моего плетня. И землю перед домами я мести буду. Вы не беспокойтесь». Мы покивали, решив, что это просто старческая привычка, ритуал.

Это история также не моя, поделился друг. Пишу от первого лица.

Мои тетя и дядя купили дом в Валках, чтобы жить на пенсии на природе. Дом старый, но крепкий, с огромным участком и своим колодцем-журавлём. Колодец был настоящей гордостью: вода чистейшая, ледяная даже в июльскую жару. Но у него была особенность — старинный сруб, почерневший от времени, а на одной из его толстых дубовых балок, внутри, на уровне воды, был вырезан странный знак: не то солнце с загнутыми лучами, не то паук.

Когда они вселились, соседка-старушка, тетя Паша, принесла им пирог и сразу спросила: «Колодцем-то пользоваться будете?». «Конечно, какая вкусная вода!». Старушка покачала головой: «Вода-то хорошая. Только правило у нас тут одно: после заката ведро в колодец не опускать. И не потому, что ночью не видно, а потому что ночью он свой».

Они посмеялись. Деревенские суеверия.