Эта реальная история не несет ни грамма мистики, но она повествует о моем первом дне на охоте. Спешу поделиться с вами.
Училась я тогда в девятом классе. Гремел выпускной, но я решила отметить его нестандартно. Отчим брал меня на охоту. Дома мама схлопотала нам овощей с грядок, хлеба, колбасы… Ну, в общем, походный такой паек.
— Чего-то не хватает, — глубокомысленно заметил отчим.
— Мало? — ответила я, еще не понимая в чем тут соль.
— Поехали в магазин, продукты сначала купим.
— Окей.
«Когда почувствуешь, что умираешь, то выключи свет в доме», — говорила моя мама моей тете, которая жила с нами в то время. У нее рак. Понятное дело, жизнь близится к концу. Но я не могла понять, почему мама говорит, что перед смертью нужно выключать свет. Да и как можно почувствовать, что ты умираешь? Мне казалось, что человек в этот момент не чувствует боли, просто засыпает непробудным сном.
Моя мама объяснила мне это тем, что люди путают свет в конце тоннеля жизни со светом люстры. Но мне казалось, что в этом нет никакой логики. Да и приметы такой не существует.
Эта история случилась со мной в 2008 году. Тогда жизнь меня забросила на 3 дня в гостиницу города Гибралтара. Скажу сразу, что этот уголок планеты очень живописный. Природа создала неописуемый пейзаж, достойный кисти художника. Правда, от особенностей местного пейзажа я не очень ахал и охал, было не до этого.
Особенной отличительной особенностью этого городя является аэропорт. Прямо посредине аэропорта проходит шоссейная трасса. Светофор — это единственное, что не дает пьяному шоферу столкнуться с самолетом (хотя бы шлагбаум поставили).
Это предыстория моего художественного рассказа «Обреченная любовь». Она довольно длинная, я начинала писать ее еще в прошлом году. В общем, прошу к прочтению.
На улице нещадно лил дождь, и вдалеке было хорошо слышно, как изредка проезжающие мимо машины, колесами разливают накопившиеся на дороге лужи. Вокруг было безлюдно – одна только трасса и шумящий под ветром лес.
Вдруг шум дождя разрезал громкий визг тормозов, удар и звук гнущегося металла. В следующую секунду с трассы вылетела черная иномарка, переворачиваясь и летя на большой скорости вниз.
Последнее, что помнила Рысь – это резкий звон в ушах, сдавливающий виски. Девушка кричала, а руки перестали справляться с управлением. Машина развернулась, и шины взревели страшным визгом, выскальзывая по сырой дороге. Грохот. Треск. Дикая боль. Темнота.
Сегодня я поделюсь с вами одним сном, который приснился мне недавно. Мне снова снилась моя прабабушка. Конечно, не в таком диком облике, как в истории «Настырная прабабка«, а совсем в другом. Поэтому и хочу с вами поделиться.
В общем, опять направилась я в тот дом. Открываю дверь, прохожу во двор. Страшного ничего не происходит, и ни грамма паники. Затем я иду в баню и вижу вместо новой, которую дед отстроил, старую с потемневшими досками. Все старое, а предбанник такой же, с той же самой знакомой лавкой. На ней стоял свежий, березовый веник, а напротив — старенькое зеркало прямоугольной формы и без оправы (сколько помню, оно всегда там стояло). Еще на той лавке лежали три вареных яйца, три свежих огурчика и три кусочка темного ржаного хлеба и стакан с водой. Я как увидела, во мне проснулся такой голод и потуги к тому, что все это умять надо срочно.
Прошло 10 лет, но я все еще просыпаюсь посреди ночи от этих жутких снов. Этот кошмар не дает мне спокойно жить. Кажется, есть один выход — смерть.
Мне было 17, заканчивала школу. Я уже сдала ЕГЭ, и мы с одноклассниками радостно планировали наш выпускной. Столько суеты, предпраздничных забот. Через несколько дней нас «отпустили» из места 11-летней «колонии». Да, большая часть моего обучения была сущим адом, одноклассники не хотели воспринимать новенькую. Но потом мы стали семьей, после случая со сломанным учительским столом. Ведь я попросила отца его отремонтировать. Но сейчас не об этом.
И вот, идем мы радостно на пикник. Нас всего лишь 8 из 17, но мы счастливы собраться, хотя бы такой компанией. Мы включили музыку, а потом стали накрывать на старый столик, стоящий рядом с маленькой речушкой.
В целом, местечко было прекрасным. Эта самая маленькая речушка была невероятно чистой. Вода чистая, и никакого мусора по берегам и в самой воде. Рядом лес. Зеленая трава и голубое небо.
Как ни странно, эту историю рассказала нам классная руководительница на уроках фольклора. Далее с её слов:
Тогда я ещё училась в институте. Общежитие закрыли на ремонт, а жить где-то надо было. Вот я со своей подругой и решила снимать комнату у одной бабушки. Мы её редко видели, но женщина она была хорошая, ещё той старой закалки. Как-то раз мы пришли очень рано, и Анна Петровна попросила нас поставить её новой тазик на полку в прихожей. И тут же пожаловалась на то, что ей не понравился этот тазик, мол, хотела взять другой, но остались только такие, а деваться некуда, таз был очень нужен.
В прошлой истории я писала о том, что в силу жизненных обстоятельств, устроилась работать на комбинат. Делали мы там печенюшки. Бригада была у нас очень большая.
В первые дни работы меня по секрету предупредили:
— Вон, видишь, стоят две девчонки. Это Настя и её подружка Оксана. Настя — дочка нашей бригадирши, а бригадирша — родная сестра нашей заведующей цехом. Так что с ними держи ухо востро, не болтай лишнего.
Хожу я вся такая, уши торчком навострённые. И вся бригада ходит, на девок косится. И как-то выдалась свободная минутка, оказались мы с Настей на одной лавочке и душевно так поговорили. Хорошая девчонка оказалась, родством своим не козыряла. Жалко мне её стало, все ходят, ей в спину шипят, сплетни всякие наводят. Представляете, как девчонке работалось? Было ей тогда 20 лет, мне 30 лет. В общем, с девчонками мы сдружились.
