Расскажу свою страшную историю про то, как я видела призрака, когда лежала в больнице. Хоть много лет назад это было, но помню хорошо.

Проснулась я оттого, что врачи в коридоре топотали и громко разговаривали. Помню полоску света из-за чуть приоткрытой двери, свет мне прямо в глаза упал. И когда вся эта галдящая компания куда-то умчалась, я лежала себе спокойно, и нет других забот, как опять попытаться заснуть на неудобной койке. Это я к тому, что мое психическое состояние было абсолютно спокойное, даже безразличное.

Историю эту услышала от одной знакомой, делюсь от первого лица.

Когда я обитала в Москве, мой сын был маленький, у него начали болеть колени по ночам. Обошли всех врачей, всё отлично. Тогда нам рекомендуют знакомые мамы одного странного мужчину, который «лекарь-не лекарь».

Принимал он у себя в квартире, оформленной в эзотерическом стиле и уставленной какими-то старинными вещами и книгами. Говорил он с каким-то странным акцентом и при этом был чисто славянской внешности.

Я — рак по знаку зодиака, и мистика меня очень интригует, возможно, это досталось мне от моей бабушки, которая была очень суеверной, притом что в Бога не верила, как того требовала коммунистическая власть. Наверно, слава Богу, мистического в моей жизни было мало, потому что я человек очень впечатлительный и всего этого слишком боюсь. Но в моей жизни немало людей с мистикой сталкивались, я записывала эти истории, буду стараться делиться.

Эту историю мне рассказала сестра моего друга, дальше от первого лица.

Решил поделиться своей историей, которая произошла со мной 6 лет назад. Начну с того, что мистика и необъяснимое окружают меня с самого детства. Дом, где я живу, был построен во времена Сталина на старом кладбище. Соседи, которые рыли себе подвалы, часто находили человеческие кости и остатки надгробных плит. Притом дом построили из камня разрушенной коммунистами церкви. В общем, типичная 4-х этажная сталинка.

Живу я на последнем этаже и по ночам часто слышал чьи-то шаги и звуки печатающей машинки. Чтобы попасть на крышу, нужна очень длинная лестница, так что исключается попадание туда в ночное время каких-либо животных и людей, а печатные машинки давно вышли из употребления. Но я к таким мелочам привык с детства.

Многие девушки в святки гадают на суженого, на судьбу и прочее. Я и мои подруги не стали исключением. Было нам тогда лет по 19, решили мы с Лерой поехать в гости к нашей подруге Шурке и устроить там вечер гаданий. Благо ее родители были как раз в отъезде, и нам никто не мог помешать.

И вот, мы втроем, подготовив всю необходимую атрибутику, приступили непосредственно к процессу. Жгли бумагу, сливали воск на воду, пытаясь разгадать в причудливых узорах свое будущее. Кидали сапожок (благо Шурка жила в частном секторе), выспрашивали у прохожих мужчин имена, пытаясь узнать имя будущего мужа.

Моя история произошла со мной 15 лет назад. Я живу в небольшой деревушке, неважно, как она называется. Мне на тот момент было 12 лет. Утром я, как и все школьники, отправилась в школу. Не успела дойти до класса, ко мне подошла подружка, из моей же деревни. Вся заплаканная и говорит:

— Ира, у нас горе, Таня повесилась.

— Какая Таня?

— Да помнишь, она к бабушке в деревню приезжала?

Мне вообще по жизни не повезло с родственниками, хотя я, как бы они меня ни отталкивали, тянулась к ним. Мне тогда было 13 лет, когда моя мать меня отправила к тете, сестре моего отца. Мне очень не хотелось ехать к ним, и как я ни упрашивала мать, но она настояла, чтобы меня увезли. Мне они не нравились из-за их двуличия и недоброжелательности. Их отношение ко мне и то, как мне жилось у них, не буду описывать. Напишу о главном — о злополучной истории, которая со мной произошла там.

Мне не разрешали выходить на улицу, но я забыла и вышла встречать их с работы, они на ферме работали. Увидел меня парень тетиной дочки и попросил познакомить со мной. А мне-то он не нужен был, и я оставила без внимания его интерес. Только с тех пор тетя и ее дочери меня невзлюбили. Пошептались и вынесли свой приговор, который всю мою дальнейшую жизнь сломал.

Моя жизнь была полна всякой непонятной мне мистики. Эти мои сны нельзя назвать вещими — они знаковые. Я давно уже знаю, что женщина, вырастившая меня, не моя мать. Если бы в душе своей она меня приняла как родную, моя жизнь, может, была бы моя лучше, но она меня ненавидела тихой ненавистью.

В очередной раз после ее очередной подлости ко мне я пошла к ней и сказала ей, чтобы она не наговаривала на меня, ведь я лучше к ней относилась, чем родная дочь. Но она клянется, божится, что ничего не говорит про меня. Я-то знаю, что она могла это не в первый раз. Мне было так горько и обидно! Так, зареванная, я и заснула.