Под вечер Макс почувствовал, что уже не может пялиться в книгу. Глаза слипались сами собой и, изо всех сил борясь со сном, он уже в который раз читал один и тот же абзац учебника. Помаявшись так некоторое время, он заставил себя отложить книгу, плюнуть на возможную несдачу завтрашнего зачета, справедливо рассудив, что продолжая заниматься в таком состоянии он не то, что ничего нового не узнает, а наоборот — забудет даже то немногое, что выучил до этого.

Исходя из этих соображений, Макс отшвырнул книгу и поплелся в ванную умываться. Наклонившись над раковиной он с удовольствием подставил лицо под ледяную воду и почувствовал, что сон немного отступил.

— Может еще немного покорпеть над учебником, — подумал Макс, распрямляясь и взглянув в зеркало. И вот тут сон слетел с него окончательно. Только уже ни о каких занятиях речи тоже и быть не могло. То, что он увидел в зеркале, висящем над раковиной, не лезло ни в какие ворота, не укладывалось ни в какие рамки и потрясло его до глубины души. Хотя «потрясло» — не совсем то слово, вернее было бы сказать — напугало так, что он напрочь лишился дара речи и способности хоть как-то соображать. В принципе, ничего особенного в зеркале не было — только отражение ванной и его, Макса, отражение. Только вот если Макс стоял, опершись руками о края умывальника, с побелевшим лицом и отвисшей челюстью, то его зеркальный двойник скрестил руки на груди и злобно усмехался, напрочь игнорируя фундаментальные законы оптики.

У моего друга, проживающего в Москве, жила серая кошка. Имя у нее было странное — Ребёнок. Жизнерадостная кошка Ребёнок часто бегала по квартире: играя сама с собой, могла носиться часами из одной комнаты в другую, из прихожей — на кухню. Особенно нравилось серой бойкой кошке поджидать у входной двери гостей, она всегда чувствовала приближение человека и заранее готовилась играть.

Когда я с дочерью приходила в гости, проказница от двери в прихожей неслась в комнату, или кухню, увлекая за собой. Она любила, чтобы за ней следовали, и от этого настроение кошки улучшалось во много раз, чем проявлялось ещё большей беготнёй по квартире. Моя дочь очень любила такую игру, да и друг тоже. Топот лап и ног раздавался гулом. Набегавшись, кошка залезала под диван, а моя дочь — на диван, и они начинали переговариваться: игрунья мяукала, дочь — в ответ, и так продолжалось довольно-таки долго.

Знакомый жил один, приезжали мы к нему не так часто, утром он кормил питомца и уходил на работу. Много раз я с ним ругалась, объясняя, что животному нельзя оставлять в качестве еды замороженные ледяные куски мяса из морозилки, на что друг отвечал: «Растает, съест…»

У меня был старший брат. Он родился за год до меня и почти сразу же умер. Почему так случилось, я не знаю, как-то не хватает мужества поговорить с мамой, задать вопросы. Вообще, я о братике узнала, будучи уже довольно взрослой. Расспрашивала бабушек, они тоже отговаривались парой общих фраз.

После смерти папы бабушка (папина мама) на поминках при гостях сказала, что мой отец приснился ей совсем молодым парнем. А на руках у него сидел мальчишка примерно пятилетнего возраста. Позже мама сказала мне, что ее умерший ребенок однажды приснился ей как раз вот таким — большим мальчиком.

— Что же ты такой большой? Ведь ты был совсем маленьким! — спросила мама.

Меня зовут Елизавета. Я живу одна, у меня небольшая однокомнатная квартира. Раньше я жила в квартире моей покойной бабушки, а теперь, я хочу рассказать, почему переехала.

Моя бабушка умерла около пяти лет назад. Она завещала мне квартиру и свой старый шкаф. Когда я переехала туда, первый два месяца всё было хорошо (я даже планировала ремонт), но потом ночью, ровно в полночь, что-то начинало скрипеть, потом по квартире были слышны тяжелые скрипучие шаги, приближаю ко мне (мне было безумно страшно)! Я притворилась что сплю, но чуть приоткрыла глаз. Я увидела тощею полупрозрачную фигуру (совсем как моя бабушка), которая в упор глядела на меня. Через несколько минут «Оно» ушло, что-то снова заскрипело, и его шаги оборвались. Я, наконец, смогла вздохнуть. Поглядела время, было около шести утра, как раз рассвет.

Вечером я позвала подругу переночевать. Она спала рядом со мной на диване. Что-то опять заскрипело. Моя подруга очень смелая, она поднялась, схватила меня за руку и потащила на скрип. «Оно» приближалось к нам. Мы ужасно испугались, и побежали на лестничную клетку (мы это предвидели, поэтому легли в одежде, и собрали в куртках всё необходимое), быстро обулись, накинули куртки и выбежали на улицу. Я заперла дверь, но мне было наплевать на квартиру. Мы прибежали к моей маме и ночевали у неё.

Есть сны, которые лично я для себя называю «штучными». Они врезаются в память отчетливостью деталей. У меня было несколько таких снов. И хотя барышня я весьма здравомыслящая, а в толкование сновидений не слишком верю, эти были определенно подсказками.

В один не слишком прекрасный апрель, когда я планово собралась к врачу, мне приснился сон. Как раз накануне. Что по хорошо укатанной грунтовой дороге в инвалидной коляске (!) везет меня недавно умерший от внезапного инфаркта дядя, еще совсем молодой и крепкий мужчина. По одну сторону дороги – бескрайнее поле желтых цветочков, похожих на лютики, а по другую – серая стена, вроде тех, которыми огораживают производственные территории. Прекрасный летний закат… Воздух чист и прозрачен, солнце золотистым шаром висит над горизонтом. Все выглядит восхитительно мирно. Я любуюсь пейзажем, расстилающимся перед моими глазами, почему-то не удивляясь ни странному «транспортному средству», ни «водителю».

Я живу в деревни Новокраюшко рядом с городом Барнаулом. В 2011 году случилось то, что навсегда изменило мое мнение, что мертвые не умирают до конца. Один мой приятель обратился ко мне с одной просьбой, чтобы я приглядел за его больной бабушкой, пока он будет на свадьбе его сестры. «Мол, просто покорми ее и уложи спать, а сам заваливай в мою комнату, падай за комп, сам разберешься». А бабулька была глухонемая.

Дом у него был скромный-3 комнатки и кухня. День прошел спокойно. Ближе к вечеру я покормил бабульку и уложил спать в ее комнату, а сам пошел в комнату моего приятеля. Когда я включил компьютер и залез к себе на страничку, у меня появилось какое-то странное ощущение. Не знаю зачем, но я обернулся назад и страшно перепугался от неожиданности. В комнате стояла бабулька и странным, неотрывно смотрела на меня.

Случилось это в конце 80-х. Напишу, как было, а вы уж сами решайте, что это такое.

Служил я тогда в строительных войсках электриком на заводе ЖБИ. Место было мрачноватое, с кучей всяких подвалов и закоулков. Описываемые события происходили на складе цемента. Это огромное хранилище, состоящее из вертикальных бетонных ёмкостей и оборудования, при помощи которого цемент туда загружался из вагонов. Высота примерно пятнадцать метров. Внизу и вверху — галереи, между ними — переговорная труба. Так вот, в этой трубе мы часто слышали, то пение, то бормотание. Ветер исключён, потому что слова можно было разобрать.

Однажды ночью, мне по службе понадобилось подняться на верхнюю галерею. Учитывая всяких «певцов», попросил сослуживца пойти со мной. Где-то в середине галереи мы увидели удаляющийся мужской силуэт. Окликнули – никакой реакции. Фигура дошла до конца галереи и шагнула вниз, мы в шоке — высота огромная — получается, самоубийца. Но когда глянули вниз, никого не увидели.

Хочу описать один случай, который произошел с нами, когда мы решили поиграть в карты. Нас было трое: я, мой муж и его друг. Мы сидели на кухне и просто общались. За разговором решили поиграть в карты — в «1000». Хочу сказать, что в данный момент мы даже грамма не выпили, просто было ни к чему.

Я беру карты в руки и начинаю отбирать те карты, которые участвуют в игре. Всю мелочь (6, 7, 8) я отложила в сторону. Взяв в руки колоду, я пересчитала. Выяснила, что не хватает десятки пик. Подумала, что, наверное, невнимательно отобрала. Беру те, которые отложила (6, 7, 8), стала искать среди них десятку. Пересчитала раз, пересчитала два, уже пересчитываем втроем –  нет ее. Ладно, нет, так нет.