КПП «Порубное» ранее было границей СССР и Румынии, расположено в Черновицкой области, ныне относится к украинской пограничной службе. Смены были с 08:00 до 20:00 и наоборот. Так вот, заступил я в ночное патрулирование.

Вначале я с ефрейтором прочесал дозорную тропу, где происшествий не было обнаружено, позже взводный приказал вернуться на коридор выезда, а ефрейтора отправил на наблюдательную вышку, на тепловизоры. Я пропустил несколько дальнобойщиков из Беларуси и один из Прибалтики (экспорт рыбы и картошки в Югославию). На часах 22:30 где-то было. Я решил заварить чайку с бутербродами, только сел, начал пить чай, думал, что всё будет спокойно, а не тут-то было. Зашёл наш взводный, который уже спокойно относился к тому, что чаи на заставе гоняли. Да и до дембеля 33 дня оставалось. Я только хотел ему чаю предложить, но он меня опередил: «Александр, — говорит он, — бросай пить чай, только что с нами связался командир пограничной полиции Румынии, из соседнего КПП «Сирет», девушка лет 18 пересекла границу без документов и говорит по-русски».  От нас до Сирета метров 100 от силы. «Так вот, Саш, бери волыну, дуй на пограничную полосу, девицу эту сейчас передаст тебе румынский наряд. Она не вооружена, но ты там поосторожнее будь».

Уже много лет я вижу сны о городе, в котором никогда не была наяву. Это небольшой, по-видимому, провинциальный городок. Дома старинные, чуточку обветшалые. Наверное, дореволюционные. Есть и многоэтажки. Кругом деревья — тополя, каштаны. Солнечно, многолюдно.

В основном снится мне повседневная жизнь, рядовые, незначительные эпизоды. Стоит мне оказаться в этом сне, как сразу окунаюсь в привычную и обыденную атмосферу. Сновидения мне приходят в хронологической последовательности. Сначала я училась в школе, в 10-м классе. Я была новенькой. То одноклассница не хотела со мной сидеть за одной партой, то на химию опоздала, то двойку схлопотала, мелочи, в общем. Затем я поступила в институт. Он расположен в сером, мрачном здании. Мы идем с подружкой по гулким коридорам, они плохо освещены, вечер и поэтому мало народу. А в аудитории нас ожидает злой экзаменатор. Нам страшно. Подружка заходит отвечать. Высокая скрипучая дверь за ней закрывается, а я стою и жду.

Я пенсионерка и большую часть года (с ранней весны и до поздней осени) провожу в селе, в родительском доме, а на зиму уезжаю в город к дочери. На старость потянуло в родные места.

Прошлым лето ко мне в деревню привезли семилетнего внука, чтобы побыл на воздухе, козьего молочка попил. Но то ли я не уследила, то ли он инфекцию какую подцепил, но внезапно Вадик слег с сильной температурой и жаловался на сильную головную боль. Местный фельдшер обследовал, сказал, что воспаления нет, сбил уколом температуру и сказал, что утром вызовет скорую помощь, повезет моего внука в районную больницу. Внук ворочался и стонал во сне, я уже жалела, что не отвезли его в больницу вечером, но фельдшер сказал, что ничего страшного нет, можно подождать до утра. Я не спала всю ночь, а уже под утро пошла собирать ребенка в больницу, покормить и подоить козочку. Меня в комнате, где спал Вадик, не было около часа, хотя за это время я несколько раз заглядывала к нему, чтобы убедиться, что он спит.

Крестили меня в раннем детстве, не исполнилось ещё и полугода. Как ни странно, кажется, расплывчатые воспоминания об этом дне (точнее, впечатления о красочности храма) сохранились у меня до сих пор. Но это, без сомнения, спорно.

Бесспорные доказательства моментов той жизни сохранились на полароидных снимках и редких видеозаписях застолий. Какие это были застолья! Сбитые с толку, боящиеся новостей грядущего дня, обманутые государством люди находили утешение друг в друге, пении «улицы широкой» под баян и, конечно, стопке-другой горючей. Любителем огненной воды и оказался мой крестный. Человеком он был веселым, добродушным, хотя и не походившим на «образ Христов». Ввиду его активной социальной жизни в компаниях по интересам, которые нередко обитали на моей улице, я часто бывала награждаема то конфеткой, то воробушком.

Историю эту рассказал мне священник, отец Андрей, настоятель Моршанского Кафедрального Собора.

Помню, в детстве в отцовской библиотеке нашел книгу «Православные чудеса XX века». Она привлекла меня своими невероятными историями (а я любил все загадочное и мистическое), происходящими с людьми в разных уголках страны. Больше всего запомнился мне рассказ о том, как ангелы сообщили священнику, что покойник покончил с собой и его нельзя отпевать: «Родственники усопшего дарили священнику дорогие подарки и просили отпеть по всем канонам церкви, но в эту же ночь Святые Силы сообщили, что молодой человек наложил на себя руки. Священнику пришлось все вернуть и вежливо отказать в отпевании». Смысл написанного был более чем загадочный. «Как это так сообщили?» — размышлял я — «Он в задушевную беседу, что ли, с ангелами вступал? Каким образом они могли ему об этом сказать или подать сигнал?» Что же, вопрос остался без ответа, но, как оказалось, ненадолго.

Первое и самое главное! Сердечно хочу поздравить наших дорогих женщин с прекрасным весенним праздником 8 марта, пожелать им любви, счастья, удачи и в качестве подарка рассказать небольшую историю.

Это было давно, еще в середине девяностых. Мы тогда жили в стареньком доме, где все друг друга знали, с хорошим зеленым двором и детской площадкой. Семьи были небогатые, поэтому обоим родителям приходилось работать. В то время садики были большой проблемой (государственные прекратили свое существование, остались только частные, очень дорогие). Легче было тем семьям, у кого были бабушки и дедушки, могущие посидеть с ребенком в рабочий день, а те, у кого их не было, крутились, как могли. Вот и у моих соседей не с кем было оставить пятилетнюю дочку, и тогда знакомые порекомендовали им одну бабушку, которая до этого нянчилась с их сыном. Бабушке было за семьдесят, но очень активная, денег брала совсем немного, а к своей работе подходила очень ответственно. Единственное условие – чтобы ребенок был не старше девяти лет. Мои соседи с радостью ухватились за предложение и наняли бабушку. И действительно, бабушка оказалась «высший класс», девочка в ней души не чаяла. И погуляет, и необычную сказку расскажет, и песенку споет, и в интересную игру поиграет, и сварит из недорогих продуктов наивкуснейший обед. И все это за чисто символическую плату.

Однажды поздней осенью, задержавшись на дежурстве, я не успела на последний автобус, который шел из райцентра к нашему селу.

Пришлось идти на шоссейную дорогу, ловить попутку. Признаюсь, было страшновато, но что было делать, нужно как-то добираться домой. На трассе не было ни души, еще и дождик начался нудный и холодный. Я куталась в пальто и уже решала, что делать дальше, не вернуться ли обратно на работу в больницу и переночевать там, как увидела трех парней. Мне стало страшно, когда они направились ко мне и стали предлагать пойти с ними. Все трое были пьяными, и я поняла, что помощи ждать неоткуда, а они не отстанут. Меня охватил такой ужас, что я стала про себя молиться, хотя не надеялась на помощь.

И тут на дороге появилась машина, притормозив, водитель открыл дверь, как бы приглашая меня сесть к нему. Я не знала кто это, но мне было все равно, решила, что хуже уже не будет. Машина рванула с места, и тут я увидела, что за рулем мужчина из соседнего села, смутно знакомый, но со страху я даже имени его не вспомнила. Меня поразило то, что он всю дорогу, а ехали мы минут двадцать, молчал.

Когда все началось, было обычное пятничное утро. Я пришла в офис, включила компьютер и заваривала утренний кофе. Внезапно электричество пропало, отключились насосы, подающие воду, остановились лифты и работа вентиляционных систем. В тревожной тишине, прерываемой только предсмертным писком аккумуляторов, обеспечивающих бесперебойную работу компьютерных систем, которые тоже вскоре отключились, повисла гнетущая пауза в предчувствии большой беды.

— Во всем здании света нет, или только у нас? – спросил кто-то из сослуживцев, нарушив эту зловещую тишину.

— Да уж! Как у нас сдача объекта, так вот — на тебе, свет пропал! – Немного раздраженно пробубнил Семен Игоревич – наш начальник.

— А я кофе не успела заварить! Там еще кипяток остался? – поинтересовалась одна из сотрудниц, обращаясь ко мне.

— Свет пропал не только в здании. Светофоры тоже не работают – констатировала я, наблюдая за движением транспортных потоков на проспекте с высоты двадцать третьего этажа.

В этот самый момент через приоткрытые окна с улицы раздались оглушительные звуки сирен воздушной тревоги, которые нарушили своим зловещим воем образовавшуюся тишину. От неожиданности я вздрогнула, и чуть не выронила из рук чашку с горячим напитком.

— Эй, народ! Вы слышите! Это что, воздушная тревога? Учения по гражданской обороне или на самом деле скоро бомбить начнут? Может надо спускаться вниз? – растеряно, округлив глаза и понизив охрипший от волнения голос до полушепота, вопрошающе посоветовал наш начальник.