Моя история произошла пару дней назад.

У меня на телефоне не работает звук, т. е. нет звонка на сам звонок, смс и на будильник в том числе. Стоит всегда вибровызов. Даже на будильник, и я уже научилась вставать по нему, не просыпая. Но все равно рядом лежит телефон, раскладушка, на котором и заведен будильник с мелодией. Там вставлена симка со старым телефоном мужа.

А теперь сама история: куда-то завалился мой телефон и я, чтобы найти его воспользовалась этой раскладушкой и, набрав свой номер, телефон нашла. Прошло примерно часа 4, уже ближе к 12 ночи все еще сижу в интернете, рядом лежит мой телефон, как вдруг он начинает звонить, т. е. вибрировать. Я смотрю на номер и понимаю, что это мне кто-то звонит с той самой раскладушки, она находится в большой комнате, я на кухне. Я дома одна, муж на сутках. Я смотрю на телефон, и у меня начинают в полном смысле этого слова, шевелится от страха волосы.

Ночью мой сын с другом собирал яблоки в нашем саду (ну вот захотели яблочки мальчишки). Сад от заднего двора (где живет скотина) отсоединял забор из проволоки.

Собирали, значит, и слышат по шиферу на сарае грохот, кто-то прыгает. Сын с другом увидели существо «выше чем сарай». Оба были трезвые и не наркоманы (слава Богу).

Прошло уже двадцать с лишним лет, как построили костел Марии-Магдалины на месте старого сквера, но прихожан он так и не дождался.

Все началось летом 2016 года, когда люди из примыкающих к скверу домов, и днем и ночью отстаивали деревья от вырубки. Место для строительства костела было продано за неприличные деньги, которые осели, в основном, в карманах продажных чиновников.

Город в те времена рвали на части различные застройщики. У кого были возможности для вложения средств, желали строить поближе к центру города, да так, чтобы не пришлось ничего сносить или переносить, и некого было переселять, увеличивая сметную стоимость. Зачастую пренебрегали всеми известными архитектурно-градостроительными нормами. Вместо того чтобы удалять ветхое жилье, сильно уплотняли застройку, вырубая парки. Чиновники закрывали глаза на такое безобразие за большие, не облагаемые налогами, гонорары, именуемые в народе, взяткой.

У меня в жизни был мистический необъяснимый случай. Мои родители жили в селе недалеко от кладбища, и каждый раз мы проезжали мимо него. Так было и в тот раз.

Муж немного припозднился с работы, поэтому выехали из дому позже, чем планировали, и засветло не получилось доехать, к тому же машина заглохла перед самым въездом в село. Муж решил оставить машину, чтобы потом прийти с моим отцом и забрать хотя бы вещи, и мы пошли пешком к дому родителей. Дорога, как я уже говорила, вела мимо кладбища, где в детстве я ходила и никогда не боялась.

Не так давно мне поведали несколько мистических историй. Вот первая, со слов товарища моего знакомого.

Еду мимо конечной остановки в сторону от городка N, а на остановке сидит девушка. Пожалел ее, уже смеркается, как она доберется в это позднее время, будет ли автобус или кто пристанет, одним словом предложил ей сесть в машину. Мне как раз надо ехать через два городка в третий. А она отвечает: «Сейчас это начнется, уезжай быстрее!».

Особого смысла не предал ее словам и потихонечку поехал дальше. Потом глянул в зеркало обратного вида, вижу, она бежит за машиной и так резво бежит, километров под сорок. Добавил газу, она не отстает. Добавил еще газу, она приближается. Слышу, что-то царапает по машине, посмотрел в боковое зеркало, а это она ногтями или когтями.

Это произошло в восьмидесятых годах прошлого века, мне было двенадцать лет, тогда я лето проводил в деревне у бабушки. Каникулы проходили в играх и забавах.

Как-то к ночи у меня неожиданно поднялась очень высокая температура. Я лежал в постели, бабушка послала тетю за деревенским фельдшером, а сама при свете свечи, раскрыв какую-то старинную книгу, читала молитвы. Мне становилось все хуже, жар не спадал.

И вот в дом вошел очень высокий человек, пригнулся в дверном проеме, чтобы не удариться головой. Волосы у него на голове взлохмаченные, образуя причудливые формы, в тусклом свете не разглядеть его лица, на нем широкий плащ. Стуча ботинками о старый деревянный пол, он подошел к столу и начал разбирать свой чемодан. «Ну, вот и врач. Сейчас он мне поможет» — я успокоился и почувствовал легкость и умиротворение, но бабушка, повернувшись в сторону гостя, еще громче и быстрее произносила молитву.

Меня нашла родня мужа, чтобы я его отвлекла от двоюродной сёстры, с которой он после армии закрутил любовь, свекровь просила, звала, чтобы я гуляла с её сыном.

Он так влюбился в меня, что жить друг без друга не могли больше, но мать его увозить собралась, меня прокляла сразу, сколько нам тогда все нервы помотали. Сказала, благословения нам не даст я так перед свадьбой его отпускать не хотела, в ту ночь проревела на скамейке, утром я собиралась на свадьбу свою, как на каторгу.

Меня свекровь даже выкупить не дала как надо, останавливала своего сына постоянно тогда, и сказала потом во время свадьбы, чтобы я её матерью не звала. И в брачную ночь я уже своего любимого прежним не видела больше, отвернулся, психовал. Как начал доводить меня, так и по сей день продолжается. Так делает, словно бесы в нем, смеётся, кричит, изводит. Порой так страшно, а мать его все мне с банок подливала под двери.

Хочу поделиться с Вами историей, которая произошла в нашей семье в начале мая. История не страшная, но что-то мистическое в ней есть.

У меня жила кошка, подобрали её в далёком 2004 году, котёнком с улицы, росла она дикой. Это была кошка, которая захочет, придёт к хозяину, не захочет не придет, потискать себя она никогда не давала. И из-за того, что она особо к нам не подходила, мы слишком поздно обнаружили у неё на животике шишки (это оказался рак молочных желёз).

Когда мы заметили болезнь, она уже очень прогрессировала, и сделать было что-либо не возможно в силу её возраста. Она стала приходить ко мне лечиться, мы обрабатывали раны, она стала более ручной, она понимала, что я ей помогаю. Во время болезни её поведение и повадки были такими же, как до болезни, она так же играла и прыгала, будто ничего не болит у неё, но рак очень быстро её «сжирал» и она стала более тихой.