История произошла в 2015 году, когда я с дочерью была в декрете. Дочка у меня плохо развивалась еще во время беременности, беременность была тяжелая. Врачи пугали инвалидом, а родилась обычная девочка, правда, весила 2900. Пошла она в год и четыре месяца. Поздно, конечно, но я всегда в нее верила, несмотря на прогнозы врачей и оханье родственников.

Было дочке 1,7 на момент истории. Сын был в саду, мы гуляли, остановились возле ступенек магазина, дочку высадила с коляски, и она неуверенно стала подниматься по ступенькам, а я ее за спинку сзади слегка придерживала. На ступеньках мела уборщица и говорит мне: «Зачем придерживаешь, пусть сама идет». Я на нее глянула исподлобья, мол, че умничаешь, сама разберусь, но промолчала и пошла дальше внутрь магазина. Скупились, спускаемся, а уборщица спрашивает, как девочку зовут, а я зачем-то безо всякого ответила имя. Сажу дочку в коляску, трогаемся, и тут как качнет меня в сторону, как повело. Сердце бешено стало стучать, грудь славило, дышать не могу, а я ручки коляски сжала и иду еле-еле, не оборачиваясь. Кое-как дошла до своего двора, села на лавочку возле песочницы, отдышалась, хлебнула с дочкиной бутылки и пошла домой. Позвонила мужу, сказала, что мне плохо стало, перед глазами появились черные точки и волоски. Голова все так же подкруживалась. Почему я не обратилась к врачу, ведь это мог быть микроинсульт, я до сих пор не знаю — тупая беспечность. Причем все признаки налицо: голова чумная, печет затылок, с закрытыми глазами пальцем промахивалась мимо кончика носа, язык ватный. Наперед скажу, что эта симптоматика была со мной все лето, и лишь к осени постепенно стало легчать.

Этой историей поделилась со мной одна моя родственница, пережившая в детстве Холокост. Далее с ее слов.

До войны мы жили хорошо. Семья наша была большая и дружная. Я была старшим ребенком в семье, помогала маме по хозяйству, присматривала за младшими детьми и, как и все советские дети, мечтала о светлом будущем. Однажды мама мне сказала: «Доченька, я сегодня видела страшный сон: ко мне пришла бабушка и сказала, что мы все погибнем, а ты спасешься, и будешь жить долго и счастливо». Это был вещий сон.

У моей мамы есть подруга — тетя. У нее три года назад погибла в аварии дочка, которой на тот момент едва исполнилось 20 лет. О том, какой это была трагедия для всей семьи, думаю, говорить не стоит. Тетя Марина в первые дни всех напротив подбадривала, выглядела спокойной, вспоминала только моменты из прошлого ее Ксении. Все оттого, что правда осознания еще не пришла. Потом, когда пришло осознание, тетя Марина пусть и на серьезнейших успокоительных препаратах, но начала потихонечку сходить с ума. Все еще совпало с тем, что у старшего сына после стольких лет бесплодного брака вдруг забеременела жена, да еще и девочкой. Тетя Марина твердо решила, что ее Ксения решила к ним вернуться. Сын с невесткой ей подыгрывали, потому как жалели маму.

Недавно приезжала ко мне в гости двоюродная сестра, и я вспомнила одну историю, которая произошла несколько лет назад, когда я приезжала в гости к тетушке.

У моей сестры двое детей, они уже взрослые, свои семьи, у нее уже есть внуки. В то время ее сын уже был женат на девушке с города, маленькому сыну было три годика. Я приехала, привезла для малыша подарки, купила целую сетку ярких мячиков, и другие игрушки.

Они снимали двухкомнатную квартиру, в деревянном доме с печным отоплением. Жена ее сына была беременна вторым ребеночком, срок уже был большой, восьмой месяц.

На автобусе я приехала, как обычно вечером. Меня встретили, мы сидели за столом, общались, разговаривали. Поздно вечером после работы к нам зашла в гости девчонка, она работала почтальоном на местной почте. Я ее знаю с маленького, это племянница моей тетушки.

Мы сидели с ней до позднего вечера. Она говорила мне, что у нее скоро юбилей, что купила себе красивое розовое платье и туфельки такого же цвета. Она сказала мне, чтобы я приходила завтра посмотреть, как она будет выглядеть на свой юбилей.

Я до безумия любила свою бабушку. Каждое лето мы отдыхали с ней на даче и, наверное, это еще более сближало нас. Ну знаете, вечерком, когда уже все работы завершены и вокруг тишина, начинаются задушевные разговоры о том, о сем, и видишь в человеке не только родственника, а человека. И вот это позволяло любить мою бабулю еще больше. Смерть бабушки я переживала очень тяжело, к тому же она умерла у меня не глазах и сцена смерти еще долго стояла у меня перед глазами, да и сейчас все вспоминается, как вчера.

Долго думала писать или нет эту страшную мистику, которую суждено было увидеть моей маме, пережившей войну, голод и холод, бедность и разруху, раннюю смерть своих братьев, отца и нелёгкое послевоенное время, как и тысячи людей в те годы. Может, все эти испытания закалили физическое и психическое здоровье моей мамы. Она прожила долгую жизнь, и до последнего оставалось в здравом уме и хорошей памяти. Конечно же, сомневаться в её правдивости, как и в моей, которая пишет эту историю, нет никаких оснований.

Мистика эта с шестидесятых годов прошлого века, маме тогда не было и 30 лет. В те далекие годы жили они на о. Сахалин, где и я родилась. Тогда они только поженились с отцом и жили в шлакоблочном доме на две семьи, с соседями через стенку. Дальше рассказ мамы.

У меня было два сна с участием покойных.

Первый сон. Отец у меня умер 5 лет назад в декабре. Сон снится в январе, еще 40 дней не прошло. Сон не страшный, мы о чем-то разговаривали спокойно на улице, единственное, что запомнилось, это его фраза – «ну все, я поеду в Москву» (мы в другом городе живем, далеко от Москвы).

Приходилось ли Вам когда-нибудь бывать в каких-то мистических местах, пользующихся дурной славой? Я живу в Киеве.

В моем городе много всяких непростых мест, о которых ходят легенды. Мне лично посчастливилось побывать на двух Лысых горах Киева.

Если кто не знает, на Лысую гору по преданьям прилетают на шабаши ведьмы. Историки никак не могут определиться, какая же Лысая гора Киева главная и настоящая.

На самом деле их в Киеве больше, чем две. Но вот те, на которых я бывала, самые известные. Обе характеризуют, как места с крайне тяжелой энергетикой.