Подземный переход построили ещё до моего рождения, но все жители той улицы его не то, чтобы недолюбливали — его просто боялись. Я всегда старалась не идти теми путями, где надо было его миновать. Стоял он почти безлюдный, даже попрошаек там не было. Лампы горели тускло и часто гасли, говорили, что бывало, даже взрывались. Переход этот представляет из себя букву «П» и 4 выхода, сверху перекрёсток, где постоянно случаются нелепые аварии и несчастные случаи.

Эта история произошла с моей школьной подругой Янкой. Дело в том, что её дом был рядом с переходом, остановка, на которую она приезжала с работы была на другой стороне, а значит, ей неминуемо надо было преодолевать зловещее место. Но Яна была не из ленивых и во избежание лишней траты нервов спешила на обычный наземный переход со светофором за метров примерно 150 от дома. Но однажды ей всё-таки пришлось туда спускаться.

Мой сын живет в другом городе, в шести часах езды от нас на поезде. В понедельник позвонил мне по телефону, сказал, что с ребятами с работы в выходные едет на рыбалку, сначала на машине, а потом на лодке на остров. Едут, да и едут, подумала я себе, не в первый раз. Ночью на среду мне приснился сон, который после пробуждения я запомнила.

Снится мне какая-то квартира, где вижу своего сына с ребятами с работы, которых я видела только на фотографиях. Они все вместе собираются на рыбалку, собирают вещи, удочки, палатки, продукты, и все это происходит молча, никто ничего не говорит. Потом едут на машине по дороге с большой скоростью. Через некоторое время вижу, как их машина врезается в большую фуру, слышен удар, грохот. Потом во сне ко мне подошел сын и говорит, прости мама, что за рулем был не я.

Прочёл эту историю и вспомнил свой собственный, недавний сон. Может быть, кто подскажет здесь, что он означает?

Снится мне, что я нахожусь в банке, в большом, приёмном помещении. В нём есть пульт, где находятся банковские сотрудники и он сделан из тёмного дерева и находится как бы на возвышении, то есть выше, чем обычно в таких учреждениях. И вдруг я замечаю там моего покойного отца, который стоит за этим пультом, глядит на меня и улыбается. Я с радостью бегу к нему, подбегаю близко, и тут он показывает мне целую пачку денег, которую веером держит передо мной. Он молчит, хотя как будто бы хочет что-то мне сказать, судя по его виду, и продолжает мне улыбаться, и я во сне понимаю, что эти деньги он вроде бы как хочет отдать мне или как будто бы предупреждает, что, мол, эти деньги меня типа ждут.

Эта история произошла в начале семидесятых, когда я учился во втором классе. Жили мы в обыкновенном селе и, как все сельские жители имели большой огород.

И вот однажды, когда мы на нём работали с сестрой и родителями, мама прочитала газетную заметку, где рассказывалось о заблудившейся девочке в лесу. Она несколько дней провела в чаще, пока её не нашли живой и здоровой, но похудевшей и сильно испуганной. Я с дуру сказал матери, что тут нет ничего особенного, я и сам мог бы переночевать в лесу и нисколько бы не испугался. У нас сразу за селом начинался небольшой лесной массив. Размеры его, примерно, два километра в ширину и километров пять в длину, где мы, сорванцы, почти ежедневно после уроков проводили время, играя в войну или в прятки. И я этот лес знал вдоль и поперёк. Мать знала про этот лесок и то, что мы чувствуем себя в нём как дома, и согласилась на мою ночёвку там. Тем более что это было рядом с домом.

Эту мистическую историю рассказала мне моя подруга. События относятся ещё к периоду коммунистической идеологии, а точнее к рубежу 70-80-х годов.

Решили родители Нины (ей на момент истории было 15 лет) встречать Новый год, у родственников в деревне. Места там живописные — лес, озеро, которое никогда не замерзает. Как порешили, так и сделали. Выехали за сутки до Нового года, закупив дефицитных продуктов в городе. В тот год к родителям приехали на праздники все трое детей со своими семьями. Полным ходом шла подготовка к празднику. Дети наряжали ёлку, мужчины готовили мясо на шашлык, топили баньку, кто-то пошел на зимнюю рыбалку, женщины занимались кто выпечкой, кто салатами. В общем, все при делах.

Не пойму что происходит в моей личной жизни. Мне далеко за 30, а нет, и не было отношений, в браке никогда не состояла, детей нет, выгляжу хорошо, все говорят, что я красивая. Постоянно замечаю, как мне не везёт с мужчинами. Просто катастрофически не везёт. С ужасом замечаю такую тенденцию: знакомлюсь на сайтах с мужчинами, выбираю самого нормального и адекватного среди них, больших требований не имею, лишь бы добрым был, умным и вменяемым, то есть нормальным. Это, согласитесь, немного, за деньгами и статусом мужчины никогда не гналась. Мне хочется рядом хорошего человека.

Моя работа в колледже подразумевает работу с подростками. Контингент, как понимаете, трудный, гормоны, упрямство, максимализм. Вести уроки тоже задача не из простых. У нас тоже бывают разные подростки, одни умные, вежливые и любознательные, другие откровенные хамы, которых хлебом не корми, дай поскандалить. Вот о таком подростке и пойдет речь.

Фаррух, так его зовут, прирожденный футболист, капитан сборной колледжа. Но вместе с тем задира, которому ничего не стоит сорвать урок, довести до слез молодых преподавательниц. Но на моих уроках не буянит. Однажды я все-таки спросила: «Фаррух, скажи честно, почему ты у меня сидишь тихо?». Он ответил: «Потому что уважаю». Ну, слышать такое от хулигана лестно, если честно. Мои ученики знают, что мне нравятся мистические истории. И вот недавно, в конце урока речь опять пошла про мистику. И тут Фаррух рассказал следующую историю.

Два года назад у меня умер родной брат. Племянница очень его любила, постоянно плакала и после похорон каждый день ходила на могилу. Я тоже страдала, но понимала, что это ненормально, ведь изменить уже ничего нельзя. Просила ее не тревожить душу отца, дать ему спокойно там находится. Она соглашалась, но снова ехала на кладбище.

И вот сниться мне брат, будто приехал он издалека, я его встречаю, а он ко мне не подходит, а говорит: «скажи Наташе, пусть не звонит мне каждый день». Я поняла, что это он имеет в виду ее посещения, и рассказала ей сон. Она перестала ездить на могилу, поняла, что отец недоволен. А для нее его слово всегда было закон.