Осенью на даче закрывали сезон. Перед отъездом я зашла в дом, проверила все еще раз, перед тем как выйти, поблагодарила домового за гостеприимство, попросила его охранять дом и вышла, захватив мусорный пакет. Стою я около крыльца и сортирую пакеты, смотрю, а муж стремительно забегает на крыльцо, и как бы отворачивается от меня, четко я его увидела со спины, открывает дверь (она была прикрыта), закрывает дверь, разувается (слышу характерный звук), открывается вторая дверь, а дальше стуки, бряканье. Ну, думаю, забыл чего-то, взяла пакеты и пошла к калитке.

У нас есть поверье, что человек не сможет спокойно умереть, если имеет последнее желание. Оно называется илхак. Это может быть желание увидеть кого-то, поесть чего-то. Если не выполнить его, дух не успокоиться. У моей подруги свекровь захотела перед смертью поесть свежих персиков. Так как ее муж был состоятельным, он смог из-за границы заказать персиков и дать их своей матери. Данный рассказ как раз про илхак.

Не знаю, у всех ли так, но я очень легко завожу знакомства. За 10 минут общения я могу подружиться с любым человеком так, что он может рассказать мне все о себе. Вот и на этот раз, пошла я в поликлинику. В нашу нужно приходить рано утром. Если опоздаешь, придется выстоять большую очередь. В этот раз я припозднилась. Как результат, очередь к доктору была огромна. Ну, я не очень напряглась по этому поводу. Ждать, так ждать. Кто-то из молодежи уступил место. Я села рядом с женщиной постарше меня. Было видно, что она приехала с района, значит из дальнего кишлака. Мы разговорились. Сообщили друг другу о своих болезнях, поговорили про погоду. Так, плавно, разговор перешел на мистику. И она рассказала историю, которая произошла у них в кишлаке лет десять тому назад. Расскажу от ее лица.

Про домового мне часто рассказывала бабушка. Когда я слышала шорохи в ее избе, тогда она говорила, что это домовой проснулся и пьет чай. Я представляла его маленьким человечком в виде гнома, с чашкой чая в руке. Почему-то мне казалось, что чашка у него белая в красный горошек. Было тогда мне лет десять. Когда рассказывала дома родителям, что у бабушки живет домовой, они только улыбались, а старший брат смеялся, говорил, что это шуршал не домовой, а мыши. Но мне хотелось верить, что это был именно домовой.

Прошло время, я вышла замуж, построили с мужем дом. Когда вселялись, я взяла кошку, чтобы она первая зашла в дом, хотя муж был против, говорил, что это все суеверия, которых научила меня бабушка. Сказал, что в дом первым должен войти хозяин. Я настояла, а когда впустили кошку, я сказала: «домовой, пойдем с нами, будешь нам помогать, а мы тебя любить будем». Не то чтобы я так уж верила, просто мне хотелось, чтобы домовой с чашкой в горошек был и в моем доме. Муж как услышал мои слова, сразу начал кричать, обзывать меня, вспоминать недобрыми словами мою бабушку. И так распалился, что сказал: «я этого твоего домового за волосы из дома вышвырну!».

С самого детства я знала, что моё призвание помогать людям. Решила стать медсестрой, хотя так хотелось быть врачом, но какой-то хирург развалил мои надежды и мечты, сказав, что я немного ростом не удалась и табуретку к операционному столу вряд ли кто для меня будет ставить, да и вообще женщина хирургом быть не может по определению, мол, уступает мужчине по силе, да и вообще нервные мы. А так хотелось быть нейрохирургом или реаниматологом. Возможность поступить учиться, конечно же, была, и я не приняла близко к сердцу слова самонадеянного врача. Прошли годы, и я всё больше убеждалась, что «нашла себя».  Окончила школу, затем университет и специализацию. Я медсестра, специализирующаяся в хирургии. Цель была достигнута, я не могла не гордиться собой. Поступила работать в реанимацию.

Работа мне доставляла огромное удовольствие, каждый раз что-то новое. Звонок от бригады скорой помощи врачу и все наши уже в полной готовности, открываются реанимационные двери и везут кого с ожогами тела, кого с ножом в животе, старушку после операции. Каждый раз всё новые случаи, новые люди. Познакомилась с персоналом реанимации, поскольку дежурство длилось 24 часа, под вечер медсестры и помощники любили потравить «байки». Страшные истории, которые происходили в реанимации, я слушала с большим сомнением, честно признаться, если бы я услышала подобные истории за пределами больницы, я бы покрутила пальцем у виска как минимум. «Пока не увижу своими глазами, не поверю» —  сказала я усмехнувшись. И началось.

Так случилось, что в жизни я осталась одна с тремя детьми. Муж ушел к другой, когда старшему не было и семи лет. Остались жить в трёшке — я, мама моя и дети. Жили хоть и бедно, но в семье царил порядок. Старший уехал в Москву учиться, дочка школу заканчивала, а младший учился в 5-м классе. Тот год я никогда не забуду.

Однажды утром моя мама, выходя из комнаты, подошла ко мне и молча обняла. Я ещё удивилась, что мать моя строга всегда была и на объятия не очень щедра. А тут обняла, крепко сжала. Через час её не стало. Просто села в кресло перед телевизором и тихо умерла, пока я готовила ужин. Начали организовывать похороны. К нам приехали родственники из деревни, где мама родилась, было тесно, я с детьми разместилась в одной комнате, родственников же положила в другую. Зал, где стоял гроб, был свободным.

Бабка моя Юзефа, сколько я её помню, всегда была суровой, молчаливой и скупой. Меня откровенно не любила и даже не собиралась скрывать этого, очень уж я отличалась от старшей сестры, спокойной и послушной девочки. Да и сестра моя удалась внешне похожей на красавца-отца, бабкиного сына, а я на маму, невестку, что тоже, надо полагать, не добавляло ко мне родственной симпатии.

Но так уж получилось, что в последние бабулины месяцы мы с ней спали на одном диване. Она давно уже не вставала с постели. То я ей одеяло подоткну, то воды ночью подам, то маму позову, когда бабке Юзефке становилось плохо. Необходимо было круглосуточное дежурство. Сестра днём всегда находилась дома, её сынишке тогда было всего семь месяцев, ну, а ночные вахты пришлись на мою долю. Родители же работали сутками, они были разве что только «на подхвате».

От станции до своего дома в поселке, путь был не близкий, но открытый. Открытый всем ветрам. Зимой ходить было неудобно, но возможно, весной и осенью ноги вязли иногда, раздражало. А летом просто красота. Поле это давно не пахали. Колхозы исчезли. Так что стояла земля пустой, разрастаясь клевером и разными красивыми полевыми цветами, где с удовольствием селились жаворонки и перепелки. Земля стояла, ожидая застройки коттеджами и замками. Место уж больно хорошее, природное. И добираться до благ цивилизации легко. И хоть жители в округе были против, начальство не слышало и ждало, кто больше цену даст за такой лакомый участок земли.

Парень еще недавно был отличным трактористом и на поле этом работал. Так что знал его как родной огород. Но работы больше не стало. И пришлось наниматься на поденщину в близкий город. Дороги городские чистить от снега и реагентов. И хоть парень был работящий, не пьющий и собой пригож, с невестами как-то не сложилось. Не хотели красавицы городские в село ехать, а девчонки сельские, давно в город умотали, пока он в армии служил. Так что жил он с родителями, в душе мечтая и надеясь, что и у него будет такая же крепкая семья, как сложилась у родителей.

Эта история произошла 6 лет назад, в начале сентября 2013 года. Мы тогда были студентами и любили бродить по окрестностям деревни, в которой учились. На краю деревни был наш студенческий городок и дальше с трёх сторон лес. Вот как раз в тот день мы всей компанией и решили двинуть на шашлыки и как раз изучить ту сторону леса.

Шли мы до места достаточно долго, около часа, а то и больше. Компания была большая, поэтому сквозь веселье и шутки мы и не заметили, как глубоко ушли в этот самый лес. Пожарили мы шашлыки и уже ближе к вечеру стали собираться обратно. Пошли мы не той дорогой как шли туда, вроде как парни знали, как сократить путь. И вот идём мы, все навеселе (сразу оговорюсь, никто из нас не пил, вся компания была спортивная) и уже ближе в основной дороге кто-то из девчонок сзади завизжал. Сначала никто и внимания не обратил, пока снова не раздался визг подруги. Мы все к ней, а она стоит вся испуганная, дрожит и говорит, что буквально в 10 метрах в кустах, видела красные глаза.