Было жаркое лето. Гулять бы в Летнем саду или на фонтанах в Петродворце, но нет – привезли меня по скорой в больницу, оперировали и вскоре перевели в общую палату на 12 человек. Уколы и сон, каша без ничего и отварная рыба, ожидание родственников, которые смогут зайти только вечером. Соседка моя была избалованная особа, врачи с ней намучились: анализы плохие, от операции отказалась. Температура у неё поднялась — все забегали, собрали все одеяла, а я побежала за медсестрой. Кое-как все же сбили температуру.
Был тихий час. Я задремала, слышу – шорох какой-то. Открыла глаза – ёжик с МЕТР ростом топает между кроватями и фыркает. У меня дар речи пропал. Так жутко стало, и вместе с тем хочется разглядеть такое чудо. Вдруг оно оглянулось и глянуло на меня огромными сердитыми глазищами. Сердитое фырканье стало громче, прямо у моего лица.
Когда произошла эта мистическая история, и жила с мамой на Южном берегу Крыма (ЮБК). Папа же мой, поскольку был военным, служил на севере. Созванивались родители редко, все общение в письмах.
Как-то снится моей маме ночью сон. Ночь, она спит, я рядом в детской кроватке. Тут ее кто-то будит. Открывает она глаза, а вокруг нее стоят высокие и очень красивые люди. Можно понять, что есть и мужчины и женщины, но все они с короткими светлыми волосами и большими голубыми глазами. От них не исходит ужас, они даже нравятся маме. И вот один из них говорит ей: «Ирина, пошли с нами. Бери дочку и идем, у нас тебе будет намного лучше». И мама понимает, что очень хочет с ними пойти. Берет меня спящую и выходит во двор. Мама говорила, что по сравнению с ними мы были просто малыши. Эти люди начинают идти вперед, мама за ними. И вдруг слышит, что откуда-то сверху раздается что-то вроде писка, будто кто-то маленький кричит. Она останавливается, начинает вертеть головой, ища источник звука. Люди поворачиваются к ней, с уже такими злыми лицами: «Идем!» И тут мама понимает, что они хотят зла. Бежит обратно в квартиру, они за ней. Дальше она плохо помнит, говорит только, что проснулась от моего дикого крика.
В наше село приехала на жительство новая семья: бабка с внучкой. Спустя некоторое время люди заговорили о том, что бабка эта – колдунья, но рассказ мой не о ней, а о ее внучке.
Новенькую посадили за одну парту со мной. Я никогда не хотел сидеть с девчонкой, но с нашей классной руководительницей не поспоришь, ее побаивались в нашей школе все: здоровая, под два метра ростом, в ботинках 44-го размера, она возвышалась над нами, как каланча. Она видела и слышала все, что мы делаем или пытаемся сделать.
Новенькую девочку звали Надей, она приехала к нам из деревни со странным названием – Нахаловка. Название ее бывшей деревни никак не подходило к внешности этой девчонки. Она сидела тихо и слушала внимательно, а когда решала примеры, то голову склоняла к плечику и от усердия прикусывала язык. Ссориться с ней было не из-за чего, и мы с ней, как ни странно, подружились.
Эту историю рассказала моя прабабушка, когда я в 12 лет, будучи пионеркой, попыталась ей объяснить, что Бога нет.
В начале 70-х годов меня двухлетним ребенком отправили «на молоко» в деревню в Рязанской области. Здоровьем я не блистала и умудрилась простыть. Так как медики в деревне был только в овчарне (пристанище овец) зоотехник, думаю, только по опыту — без образования. Он и посоветовал моей прабабушке намазать меня с головы до пят медом и молиться, чтобы поскорее меня забрали родители.
Моя прабабушка, 1904 года рождения, даже читать не умела, очень любила советский кинематограф и слушать, когда я ей что-то читала. И принялась бабушка меня лечить. Поила чаем, обтирала уксусом, мазала медом, а я «горела» от температуры и бредила.
Это было примерно 2 года назад на заводской фабрике, где я работала сторожем. Мы с Митей, можно сказать, коллегой, сидели в вагончике. Тогда были холодные дни, а ночи просто морозные. Мы спокойно сидели и пили чай.
Раз дело пойдет о фабрике, то надо о ней рассказать. Обычная фабрика, но рядом с ней кладбище – темное, холодное, страшное. В нашем городе было три кладбища, все они находились на окраине города, а это, как его называют, Мертвецкое кладбище, находится почти в центре города.
Самый худший кошмар приснился мне лет 10 назад. Всю жизнь мне снилась всякая гадость: призраки, зомби, ведьмы, в общем – полный набор. Может быть, всему виной мое увлечение разной мистикой. Эти сны меня уже практически не пугают. Истинный ужас во сне я испытывала лишь однажды.
Снилось мне вот что: будто стою я на зеленой полянке и гляжу на небо. Лето, птички поют, солнечно, облака плывут, хорошо так, спокойно вокруг. Одета я почему-то в красное вечернее платье и туфли тоже красные, на шпильке. И вот смотрю я в небо и замечаю, что облака чуть быстрее поплыли, будто ветер поднимается. Спокойствие сменилось странной тревогой – будто что-то страшное надвигается. Облака плывут все быстрее и быстрее, уже просто летят. Я не понимаю, что происходит и откуда взялся этот ураган.
Сколько себя помню, в нашей квартире происходили всякие странные вещи: то мяч из-под кровати на середину комнаты сам по себе выкатится, то банка трехлитровая с соленьями из шкафа вылетит и об пол, то шторы на окнах шевелятся… и так далее. Живу я в этой квартире всю жизнь и уже перестала удивляться подобным мелочам, но то, что произошло в канун Рождества 2012 года, абсолютно выбило меня из колеи.
Живем мы вдвоем с дочерью, которой в тот момент едва исполнилось полтора года. Уложив ребенка спать, я еще какое-то время занималась своими делами, и примерно в 11 часов пошла умываться перед сном. Войдя в ванную, я увидела в зеркале (или мне показалось, что я увидела), промелькнувшую тень. Не обратив на это абсолютно никакого внимания, я пошла спать.
Это произошло 4 года назад. Я ехал по делам из Питера в Псков (было тогда 3 часа дня). До Пскова оставалось всего 3 часа езды. Не смотря на то, что был день, на дороге не было абсолютно никого, сплошная стена леса.
Проезжая мимо заброшенного-заколоченного дома, я увидел рядом с домом грязно-ржавый грузовик 40-х годов.
— Хм, интересно, кто тут живёт? — спросил у самого себя, и поехал дальше.
Еду себе, и тут мне на хвост сел тот самый грузовик. Он подъехал слишком близко и начал гудеть. Я пытался прижаться к обочине, но не получалось, решил оторваться от него, выжал 150 км, но каким-то образом этот грузовик догнал меня без всяких усилий. Подъехав ко мне слишком близко, он начал меня подрезать. Я открыл окно, высунулся, и крикнул ему: «Ты что творишь, урод?» Стёкла были сильно тонированы, а на номерном знаке было написано «JON».
