Я уже как-то говорила, что рассказчик из меня неважный, но поведаю свою историю как смогу, не судите строго.

История первая. Когда я была ребёнком лет 7-8, мы жили в южном Казахстане, дворик у нас был уютный, состоял из пяти двухэтажных 12-квартирных домов, детворы всегда во дворе было много.

В тот день мы с девочками играли в резиночку. К нам подошла Айгюль, которая возвращалась из магазина. Она повесила авоську с хлебом на забор, попрыгала с нами, потом сказала, что занесёт хлеб и вернётся. Жила она через дорогу («за дорога»). Убежала, потом вернулась через какое-то время, включилась в игру.

Хочу вам рассказать о снах, которые мне приснились после смерти моей бабушки. Надо сказать, что бабушка у меня была очень хорошая, набожная. Вышла замуж в 35 лет, родила двоих детей, дожила до 82. К годам 80 мы её забрали к себе в квартиру, так как из-за пьющего сына (моего дяди), из-за нервов она сильно сдала и справляться с хозяйством уже не могла. Бабушку я очень сильно любила и всегда о ней с теплотой вспоминаю.

К моему великому сожалению, в подростковом возрасте я себя не очень хорошо вела – могла огрызнуться ей в ответ, нахамить. Мне за это очень стыдно, и я никогда не прощу себя за такое поведение. Но что было, то было.

Эту историю рассказал мне зять (муж сестры). Он в то время (ещё советское) работал на молочно-консервном комбинате водителем на молоковозе. Так получилось, что однажды он возвращался с полной цистерной домой – была осень, грязь, уже выпал первый снег, и в тот день он сыпал с неба вперемежку с дождем. Ехать было тяжело, он водитель грамотный, понимал, что ехать нужно предельно аккуратно, чтобы не совершить аварию.

И вот подбирает он на обочине дороги бабушку с внучком (мальчик лет шести-семи). Посадил в кабину, едут. Дорога просёлочная, идет по хребту небольшого холма, а с одной стороны обрыв, неглубокий, но, чтобы погибнуть, хватит. Машину непонятно как начинает тащить в сторону обрыва. Она идет юзом, её медленно, но верно стаскивает.

После смерти мамы отец сразу же женился. То ли сильно влюбился в неё, то ли приворожила она его, но он от неё просто с ума сходил. Оба стали относиться ко мне очень плохо, стали забирать имущество и ценные вещи, она вовсю поливала меня грязью в присутствии отца и без него. Моя обида на них нарастала.

Однажды (это было со мной впервые), не выдержав всего этого, я расплакалась у мамы на могиле и стала жаловаться ей на скотское отношение со стороны отца. Когда выплакалась, мне стало легче, и я уходила с кладбища с чувством, что мама меня услышала и как-то поможет мне.

Фунаки пришёл с работы поздно. Его сразу поразила странная тишина в доме, так как обычно его 14-летний сын Дэнни кидался к нему даже в такой поздний час, вырывал из рук сумки и бегом нёс их на кухню, разбирая их и попутно сообщая об очередном родительском собрании, докладе и других школьных делах. И вообще его сын был шумным и активным. А теперь в доме была тишина.

— Дэнни, ты спишь? — Позвал Фунаки.

Мальчик не отозвался. Фунаки подошёл к его комнате, остановился у двери.

— Дэнни-чан, я дома! — Сказал он, надеясь, что хоть на это его сын сердито крикнет: «Папа, я уже не ребёнок!», так как в Японии обращение «чан» или «тян» относится в основном к детям и молоденьким девушкам.

У моего мужа есть два брата — старший и средний. Средний женился на хорошей девушке, живут дружно, детишек растят. А вот старший… Я не могу сказать, что он себе нашёл жену, скорее она стала его женой против его воли. Я вот не знаю, как бы её литературно так описать. В общем, если культурно, то падшая девушка без определённого места жительства, без паспорта.

Жила она то в том ведьмином доме, то в машинах с мужчинами ночевала, то просто в поле. А брат этот жил отдельно от родителей, в отдельном доме. Правда, дом этот принадлежит средней невестке. Но она разрешила ему там жить, а со средним братом (своим мужем) они купили дом в другом селе. Но вот героиня наша об этом не знала. Она думала, что брату старшему дом принадлежит.

Целых два раза в моей жизни кладбища одаривали меня странными и плохо объяснимыми событиями. Расскажу об одной такой истории, которая произошла со мной в 1980х годах. В ней всё абсолютная правда до самой последней запятой. Мне тогда было 20 лет. Как-то раз я со своим другом Сашкой-стоматологом (студентом на тот момент) пошли вечером в ресторан. События эти происходили летом в Подмосковье, а точнее, в Сергиевом Посаде (тогда Загорске). Ресторан «Золотое Кольцо», самый большой в городе, увы, оказался полностью заполненным.

— Мест нет, — ответили нам.

В другом, «Севере», та же история. Надо заметить, что в то, советское, время попасть в ресторан вечером было не так-то просто. В общем, еле-еле нашлось для нас место только в гостиничном ресторане на окраине города, т.е. в ресторане при гостинице. Он был такой маленький, всего 5-6 столиков на первом этаже. Не помню точно, как назывался, «Берёзка» или как-то так, раньше мы в нём никогда не были.

Я с детства любил летом жить у бабушки. Бабушка немного чудаковатая, как впрочем, и большинство бабушек, но добрая, всегда позволяла мне больше, чем родители. И были странности, на которые я, будучи ребёнком, не обращал внимания. На подоконниках в её квартире, а также на всех дверях и стенах были мелом нарисованы кресты.

— Зачем? — Спрашивал я у бабушки.

Бабушка сразу мрачнела и отвечала:

— А чтобы Господь защитил дом от зла, от всякого лиха.