Ехал я как-то поздно вечером домой от родителей с другого города, трасса была почти пустынной и вдруг меня начало клонить в сон, да так, что не могу ничего с собой поделать. Остановился, вышел из машины, закурил, затем достал термос, выпил кофе. Думаю постою немного, сон пройдет.

Немного взбодрился и продолжил путь. Почувствовал, что снова наваливается какая-то усталость, редкие машины проезжают, как в замедленной киносъемке и давящая тишина. Я еще подумал, почему это я обгоняющие меня машины вижу, а шум их моторов не слышу. Как вдруг на дороге появилась женщина в легком платье с распущенными волосами. Я очень удивился, ведь между населенными пунктами расстояние не меньше 50 километров.

Эта история произошла в моей далекой юности. Однажды вместе с друзьями я поехала на выходные, на базу отдыха на озере, километров за сто от города.

База отдыха представляла из себя всего лишь несколько домиков и летнюю кухню, у дальнего конца ее красовались мусорный бак и довольно-таки грязный туалет, чем и исчерпывались все предоставляемые ею удобства.

Как раз на ту же базу приехали и другие компании, так что нам всем пришлось поместиться в одном крохотном домике. Кроме меня, присутствовали моя лучшая подружка Лена, ее брат-близнец Женя, и еще Катя и Дима. Девочкам досталась комната с кроватями, а мальчики разместились на крохотной кухне рядом.

Вдоволь накупавшись, мы ушли в домик, но спать никому не хотелось. Кто-то нашел старую колоду карт в тумбочке, и мы допоздна резались в «дурака». Потом мальчики ушли к себе, а мы долго еще сидели и шушукались. Тут, между прочим, Катя сказала, что в соседнем с нами домике ночуют ее знакомые и среди них «та самая Маринка Носова».

Прочитала тут рассказ о случае в казахской степи, и захотелось рассказать собственную, чем-то похожую такую же мистическую историю.

Это было давно, когда я еще училась в институте. Я тянула с курсачом до последнего, но все-таки засела написать его. Дело растянулось до полуночи, сестра спала, у меня на столе горел ночник, лето, тишина.

В нашей махалле проживали представители многих национальностей — русские, татары, украинцы, евреи, узбеки, немцы. И почти в каждой семье собаки. Когда я писала, собаки не лаяли. Но когда я работу заканчивала, вдруг стал лаять собаки, но не все сразу, а как бы по очереди — сначала залаяла собака в дальнем доме, потом, когда она затихла, залаяла соседняя с ней.

Небольшая история эта из времен моего детства. Мне в ту пору было десять лет. Моя мама, работавшая в регистратуре большого и популярного курорта, по каким-то причинам поссорилась с сотрудницей столовой, некой Людмилой, о которой ходили разные слухи, якобы она ведьма.

Поэтому мама предупредила меня, чтобы я не вздумала ничего брать у этой Людмилы или, во всяком случае, она уверяла позже, что предупредила меня. Но я, будучи ребенком легкомысленным, просто пропустила это мимо ушей.

Со всеми сотрудниками курорта у меня были отличные отношения. Я проводила дни, заглядывая в самые разные его уголки, и мне всюду были рады. Тут кастелянша приглашала меня помочь с чем-нибудь, там повар угощал меня чем-нибудь вкусненьким, сотрудник кинотеатра специально для меня включал кино, а в магазине продавщица для меня прятала под прилавок понравившуюся мне вещицу, пока я не скоплю на нее денег. Я была всеобщей любимицей. И поэтому, когда Людмила из столовой угостила меня конфетой, я, не ломая себе голову над высокими материями, эту конфетку и съела.

Когда умер папа, мы с мужем решили на время переехать к маме, чтобы ее поддержать, так перед смертью распорядился папа.

Мама сильно переживала уход отца, постоянно плакала и поставила возле кровати на тумбочке портрет, где они с папой молодые и счастливые держаться за руки. Перед сном она разговаривала с папой, рассказывала все, что происходило в семье, говорила, что очень скучает, и что ей без него плохо.

Но вот однажды мы проснулись от крика с маминой комнаты. Когда я вбежала, мама металась по постели и громко плакала. Я еле растолкала маму и она сказала, что ей приснился папа и во сне душил ее. Я дала ей воды, успокоительного и сказала, что это всего лишь сон, и кошмары сняться многим.

Дело было в 2004 году, мне тогда было 10 лет. Моей маме, человеку не особо воцерковленному, но стихийно религиозному, вдруг приспичило съездить в паломничество по святым местам в Дивеево.

На работе одна мамина сотрудница восторженно описывала, как она там побывала, вот и маме моей тоже захотелось. Она уговорила папу и еще одного своего знакомого – дядю Витю, а он – свою жену – тетю Машу. Моего мнения никто, естественно, не спрашивал, раз мама с папой едут, еду и я.

Жили мы в Саратове – до Дивеева ехать часов 7-8 часов на машине или 10 на автобусе. Поскольку все люди в нашей компании привыкли к комфорту, трястись в автобусе с паломниками никто не собирался, то и решили ехать на своих авто. Дело было под майские праздники, и получалось три выходных дня подряд.

Во время учебы в институте сидел за одной партой с одним парнем. В процессе общения я узнал, что он сатанист. Причем серьезный подход у него был — общался с другими сатанистами, проводили свои черные мессы и так далее.

А на лекциях он писал «Книгу Мертвых». Точнее, рисовал картинки к ней. Как оказалось, его прадед занимался черной магией. Вызывал демонов, духов и прочую нечисть. И от прадеда этому товарищу (назовем его Сергей) досталась книга мертвых. Такой, по словам Сергея, большой фолиант.

По какой-то причине, может, из-за его гротескного вида, его и не выкинули, и он сохранился до наших времен. Этой книге было лет 200, если не больше. И вот Сергей тщательно переписывал ее содержимое на листы формата А4. Текст он писал дома, оставляя место под картинки. А картинки рисовал уже на лекциях.

Начало этот примечательный случай берёт с тех времён, когда я был ещё зелёным и неумелым юношей. Семнадцать лет мне было, не больше, не меньше.

Жили мы в самой обыкновенной, не выделявшейся на фоне тысяч других «хрущёвке». Ну вот, у меня была соседка – тётя Эльвира. Распрекрасная женщина и широкой души человек. Постоянно для моих жалоб и нытья выделяла небольшой отрезок времени в своём распорядке. Слушала внимательно, пронзительным таким взглядом смотрела, понимающим и тёплым, словно мама вторая моя.

А всё потому, что у неё самой детей-то и не было. И мужа не было. Одна она жила в своей тесной квартирке. Мы привыкли сильно друг с другом откровенничать. Я рассказывал ей про проблемы в школе, неудачи с девчонками, ссоры с друзьями, что доходили порой до ожесточённых драк. Она мне про трудности с оплатой коммунальных услуг, грязь, что слоями копилась в их тесном подъезде, и которую никто из тугодумов соседей не хочет убирать. Своеобразная психологическая помощь, если угодно.