Решила тут рассказать про мистические верования нашей местности. Речь пойдет про Ферганскую долину. Начнем с джиннов.
Среди них различают сильных и слабых. Сильные джинны могут вселяться в людей и управлять ими. Они особенно сильны ночью. Могут оборачиваться в белых козлов, ослов и быков, ходить при этом как люди и разговаривать. Боятся молитвы и хлеба, поэтому, припозднившийся путник носит с собой кусок хлеба. Могут ночью позвать человека по имени, но если он откликнется, его рот перекосит. Такое лечится молитвами. Поэтому с наступлением темноты на зов отвечают: «Кто там?». Если нет ответа, значит, джинны балуются.
Случилось так, что я потеряла работу, точнее не потеряла, а ушла из-за невозможности карьерного роста. Мой поиск затянулся и, несмотря на замечательные отзывы и огромный опыт, найти что-то стоящее было непросто.
Наступило время, когда никаких предложений не поступало совсем, и я ужасно отчаялась. Было так тоскливо, что я решила прогуляться и зайти в церковь. Я молилась, благодаря Бога за все и сожалея, что не всегда вспоминала его имя в минуты радости или печали. Мне было немного стыдно осознавать, что человек идет в церковь только тогда, когда случается что-то плохое или что-то не получается. Я подумала, что не могу пообещать Богу измениться или не грешить, найдя хорошую работу, но в то же время, если Бог подаст мне знак проявить свою доброту, я это обязательно сделаю.
История произошла с моей бабушкой в далёкие 60-е года или 70-е — точно я не вспомню, а бабушки моей уже нет в живых.
Жила она тогда со своей семьёй в Нижегородской области, в том же посёлке, в котором сейчас живу и я, сейчас его название Неклюдово. Сам посёлок не сильно уж и многолюдный, а в те времена — и подавно.
На дворе тогда стояла холодная зима, и вот одной такой зимней ночью моей бабушке приспичило в туалет. Жила она в деревянной двухэтажке (как барак) и туалет, естественно, находился на улице, примерно метрах в двадцати от дома. Бабушка моя была человеком набожным и из дома ночью всегда выходила с молитвой, а тут, говорит, совсем забыла, и в голову-то спросонья не пришло.
Когда мне было лет 5, мне регулярно стал сниться один и тот же сон. Сам по себе он был безобидным, но что-то я в нём страшное видела. Так вот, дело происходило в каком-то детском саду. Вижу такую красиво разрисованную беседку, но на участках нет детей (моих друзей). Я решаю зайти в здание. Захожу и снова совершенно пусто! Тут ко мне выходит девочка в таком красивом голубом платье и говорит мне, мол, я тоже потерялась, как и она. Тут во сне у меня почему-то просыпался необъяснимый страх!
Этот сон мне снился лет до десяти. Но вот я о нём забыла. Устроилась летом подрабатывать. Ну как подрабатывать? Просто помогать моей знакомой, которая работала как раз в детском саду на окраине города. Я очень уж люблю детей. И вот снова накануне того, как я снова пошла в садик, мне приснился этот сон. Я этому значения не придала. Но вот прихожу в садик к 12.00, и меня встречает тётя Алла (та самая знакомая) и говорит, что из её группы пропала какая-то новенькая девочка. И я сразу вспоминаю свой сон!
Батюшки не рекомендуют открывать гроб после того, как покойного отпели и крышку заколотили гвоздями. Я всегда знала об этом запрете, но не могла найти объяснения этому. Погуглив, я пришла к выводу, что как бы официальной версии, почему запрещено, нет. И сейчас даже, с позволения батюшки, иногда разрешается на кладбище крышку открыть, чтобы люди, которых не было в церкви на отпевании, смогли попрощаться с усопшим. Но все-таки нежелательно.
С этим вопросом я обратилась к своей 80-летней бабуле. На что она рассказала мне историю, которая произошла с ее родственниками в деревне.
Я была маленькая и часто болела, даже слишком часто. Когда я ходила гулять, на меня постоянно смотрела бабка, пристально смотрела, следила за каждым движением, но была до ужаса ласковой, она была мне как родная.
Один раз мне до такой степени было плохо, а температура под 42 градуса, бросает то в жар, то в холод, засыпаю и просыпаюсь через 5 минут, всю трясёт, что-то говорю, но не понимала что. Вся семья сидит около меня и хлопочет. Пришли соседи. Все начали молиться, стало легче. После этого сразу отправили в больницу. Пока там лежала, встретила бабушку, которая там была со своей внучкой. Сказала моим родителям: «Отведите к бабке. Ей хуже ведь становится».
Эти события произошли в нашей семье весной 2017 года. В апреле мы получили горькую весть — умер друг моего отца.
Папа еще при Союзе учился с дядей Сашей в одном техникуме, вместе по распределению они попали в один город. Здесь обзавелись семьями, растили детей и все эти годы поддерживали какую-никакую связь друг с другом.
Началась суета, подготовка к похоронам и в назначенный день родители уехали проводить дядю Сашу в последний путь. Я осталась дома с пожилым дедушкой. Вернувшись с похорон, отец извлек из сумки нечто, завернутое в полотенце. Это оказалась икона. После похорон жена усопшего вручила ее родителям. Едва взяв икону в руки, я ощутила странную неприязнь. Икона казалась несколько мрачной и зловещей, а смотреть на лик изображенного Иисуса Христа было неприятно. Казалось бы, святая вещь, но мне захотелось разбить ее или, на крайний случай, спрятать в укромное место — от глаз подальше.
Года три назад рядом с нами жил сосед. Сейчас его квартира давно занята другими людьми и о нем помним, наверно, я да баба Соня, тетка с нашего этажа. Звали мужичка Федором. Веселый дядька был, истории разные рассказывал, умел заинтересовать. Только одинокий совсем. Детей у него не было, жена была, да умерла, как они только в наш дом переехали. Вот любила я с ним сидеть у дома и истории его слушать.
Вот сидим с ним, болтаем, а он мне о работе своей рассказывает (а работал он в нашем московском метро). Строилось метро первоначально, как огромное бомбоубежище. То, что мы видим на стенах вагонов, эти пересеченные разноцветные линии, всего лишь десятая часть огромного подземного мегаполиса, лежащего под Москвой. Федор говорил о множестве тоннелей, о темных ответвлениях, о которых знают только работники, о том, что делает обходчик путей, ходя по подземному «городу» с карманным фонариком, что он видит в черных дырах метро.
