Случай, который произошел со мной в июне 2011 года, совсем не тянет на типичную крипи-пасту, он гораздо больше напоминает сюжет из детективной беллетристики и лишний раз подтверждает правдивость известного высказывания «Бояться нужно живых, а не мертвых».

К сожалению, мы живем в таких реалиях, где теоретически любой человек может стать невольным свидетелем какого-либо незаконного деяния или даже настоящего преступления — увы, иногда отзвуки лихих 90-х все же напоминают о себе. Когда я читаю криминальные сводки новостей, то невольно вздрагиваю, понимая, что в тот теплый, летний день мне чудом удалось избежать роковой участи.

В то злополучное утро я проснулась совершенно разбитой и опустошенной — накануне сильно повздорила с парнем и проплакала почти всю ночь. В институте с распухшей, как у запойной алкоголички, физиономией появляться совершенно не хотелось. Если бы не вездесущая бабушка, вынюхивающая каждый мой шаг и старательно следящая за моей посещаемостью вуза, я бы гарантированно забила на все и осталась дома. Но пришлось демонстративно собрать сумку и сделать вид, что я спешу по делам, параллельно прикидывая, куда можно было бы податься без гроша в кармане, чтобы скоротать время, отведенное для 2-3 лекций, и заодно побыть наедине.

Детство у Вороны было самым обыкновенным. Мать с отцом работяги на местном заводе, она у них старшая дочь, а всего в семье пять детей, в ту пору это не много, были семьи и побольше. Ворона через год должна была школу закончить и во взрослую жизнь вступить, но ее жизнь, как и многих миллионов других людей, изменила война.

Отца на фронт забрали, откуда он не вернулся, это, к сожалению, тоже обычное явление, ведь у солдат 41-го года шансов выжить практически не было. Мужчины ушли воевать, но ведь кому-то надо для нужд фронта оружие делать, это на женские плечи легло. Войскам критически нужны были снаряды, поэтому мать Вороны сутками на заводе пахала, если раз в неделю домой помыться отпустят, хорошо, но далеко не каждую неделю отпускали.

А на плечи Вороны все домашнее хозяйство вместе с младшими легло. Карточки отоварь, детей разбуди, одень, по школам да садикам разведи, вечером забери, накорми, спать уложи, а ведь и самой учиться надо. Да еще смотри, чтобы тебя с детьми никто не обидел, время голодное было, и очень криминальное, за еду и убить могли, а уж кражи да обман вообще в порядке вещей.

Я и мои друзья решили пойти в заброшенное здание, в конце улицы, на которой мы жили.

Капал небольшой дождик, который, как мне казалось, становился все сильнее и сильнее. По обе стороны от меня шли две мои подруги — Настя и Вера. Настя, которая шла по левую сторону от меня, была в желтой куртке и оранжевой шапке. На ногах были синие кроссовки. Вера шла справа, на ней тоже были куртка и шапка. Куртка красного цвета, шапка розовая с нарисованной кошкой по середине.

– Вик, тебе не страшно? – спросила меня Настя.

– Нет, мы ведь не ночью идем. Хотя, даже если бы и шли ночью, мне все равно страшно не было бы. Наверное.

– Мне тоже не страшно  – сказала Вера, – если Вике не страшно, то и я не боюсь. А если что-нибудь произойдет, то мы просто сможем убежать.

Мы любители вечером с моими подружками посидеть, поболтать о жизни, и как-то зашел разговор о мистике. Вот тогда моему мужу раздолье. Не буду утверждать о правде, но я сразу поверила, так как неоднократно их семья с этим сталкивалась.

Пойдет история в Белгородской области, на границе с Украиной, а точнее с поселком Уразово и близлежащими к нему. Там много лесов, а, как понимаете, где лес — там грибы, ягоды и дичь. Но только не во всех так люди балуют себя. Есть лес, разделяющийся дорогой. Когда она там была проделана, никто не знает, но сейчас поросла бурьяном и деревьями, из-за того, что вступать туда страшно. Зайдешь на нее — все хорошо, но пройдешь несколько метров вперед, аж волосы дыбом встают. Страх берет. Хотя погода отличная, солнце светит (про птичек и животину, не знаю, не спрашивала). Говорили, что в ВОВ туда мальчишки складывали украденное у немцев зерно.

Страшно, но жить-то хочется. А немцы постоят у края леса, а дальше идти не хотят. И вот загорелось как-то двоюродному деду (родной брат бабки) найти цветок папоротника. Как ни смеялись над ним, а время-то советское было — ни в Бога, ни в Чёрта не верили, охота и все. Искал он истории про него, да кто-то вот и проговорился про тот лес. Всем талдычил, что цветок растет именно там. Семья хоть и была советская, но иконы и молитва в доме водились. Как его не уговаривали, все бес толку. А как переубедить человека к 50 годам, да никак!

Я долго думала, стоит ли писать эту очень трагическую историю и всё же решилась, потому что хочу понять, почему родной человек пережил столько горя. Речь пойдёт о моей тёте, сестре отца.

Человек она очень скрытный и очень суеверный. Нашу семью она почему-то никогда не любила, особенно мою маму, но в гости по праздникам они с мужем всегда приходили и нас приглашали. Она делала вид, что хорошо к нам относится, но иногда у неё выскакивали разные словечки и поступки, что сразу становилось понятно какое к нам отношение, но за что, не знаю. Часто от неё можно услышать фразы типа «нам тот-то позавидовал, сглазил, навёл порчу», но повода для зависти никогда не было, а уж тем более теперь.

Сколько живут родители вместе, а это уже более 30 лет, столько мы с семьей тёти поддерживаем отношения. Отец, конечно, всё видел и знал, что мать моя ей поперёк горла, но делал вид, что ничего не замечает, а иногда даже заступался, это тоже было не менее обидно. Мама делала вид, что ничего не замечает, потому как понимала, что разругаться с роднёй мужа — это прямой путь к разводу, а лишать детей отца ей совсем не хотелось.

До недавнего времени у нас в стране студентов и школьников было принято отправлять на хлопок в дальние районы области. Сам по себе сбор хлопка — тяжкий труд, так как коробочка хлопка весит всего 3 грамма, а дневная норма была 50 килограмм. Вот и посчитайте, сколько раз нужно было нагибаться, чтобы собрать килограмм хлопка. Но и там молодость брала свое. Хлопковую романтику ни с чем не спутать.

Спустя годы о той поре останутся только теплые воспоминания. На хлопке иногда шутили друг над другом, устаивали розыгрыши, пугали. Расскажу-ка вам некоторые из них.

После похорон отца я забрала маму из деревни к себе. У нас с мужем и детьми в городе четырехкомнатная квартира, и одну из комнат мы отдали маме.

Мама прожила с нами два года, пока однажды мне не приснился странный сон. Будто иду я по деревне, а все вокруг тихое, серое, ни единого живого человека вокруг нет. Птицы не поют, на деревьях листьев нет, и ни одна веточка не шелохнется, а на небе нет ни Луны, ни Солнца, одно марево слегка розоватого цвета. Я вижу дом и понимаю, что это наш. Вхожу внутрь и вижу, что там всего две комнаты, в одной мама на постели лежит, а в другой отец. Я его и спрашиваю: «Папа, а почему вы с мамой в разных комнатах?». А он отвечает: «Сделай так, доченька, чтобы хоть не в разных деревнях были».

В нашем поселке был маленький продуктовый магазинчик, располагающийся внутри жилого дома. Маленький без преувеличения. Два холодильника, в которых лежало мясо, мороженое и прочее, практически перегораживали свободное место от двери к прилавкам. Через эту «щель» одновременно вдвоём могли пройти только очень стройные хрупкие люди. В основном посетители «просачивались» в павильон буквально по одному.

Как там хозяева магазина с проверяющими органами договаривались относительно этого момента, — я уж не знаю. Бизнес процветал, тем не менее. Это было лирическое отступление, дабы просветить читателей относительно боевой обстановки.

Мой муж — дяденька габаритный. Ростом 185 см, широкоплечий, ещё и качается. Короче, если он в магазине подходил к тем холодильникам, мимо него незамеченным пройти не мог никто.