Расскажу три истории, связанные с моим отцом, случившиеся в моей уже долгой жизни (мне сейчас 60 лет). Все они абсолютно правдивы. В таком возрасте обманывать грех.

Живем в Прокопьевске, где мой отец всю жизнь отдал шахтерскому труду. Когда мне было лет 15, отец незначительно травмировал себе руку в районе локтя. Была ссадина, обрабатывать не стал, мол, само пройдет. Прошел день, рука покраснела и опухла, поднялась температура 39. Вызвали скорую, пока ждали уже под 40 градусов.

Положили отца в хирургию, в тот же день сделали операцию. В ту ночь мы с мамой заснули поздно, беспокоились за отца, молились, чтобы все обошлось. Спали в одной комнате. Не знаю, от чего я проснулась среди ночи, прислушалась. Слышу, храпит отец в соседней комнате. Головой встряхнула, чтобы совсем проснуться, все равно храпит как будто он дома. Стало не по себе, пошевелиться боюсь. Кое-как говорю: «Мам, слышишь, папка храпит?». «Слышу», — говорит. Она оказывается, тоже не спала. Жутко стало. О том чтобы встать и посмотреть, кто там храпит, не было и речи. Перебралась к матери, а зубы так и клацают. Накрылись с головой одеялом и забылись до утра.

Случилась эта история со мной, когда мне было около 25 лет. Жил я тогда с родителями и младшим братом, с которым делил одну комнату на двоих.

В комнате у нас было две кровати, стол, на котором стоял компьютер, обычное, старое, советское кресло у стола и деревянный стул, который стоял возле моей кровати у ног. А еще в тот день я привез, после работы — комод. Я купил его с рук, по объявлению, что бы сэкономить. Нам его очень не хватало, так как нужно было где-то складывать вещи.

С приходом вечера ми начали готовиться ко сну. Легли, включили какой-то фильм и как всегда на середине фильма я уснул. Среди ночи меня разбудил брат. Глаза большие, перепуганные. Говорит: «Антон, возле меня что-то трется». Я спросонку, не разобравшись, говорю: «Не морочь мне голову. Ложись спать». Он лег, а у меня уже сон прошел. Лежу и прислушиваюсь. И буквально через пару минут в комнате раздался стук. Это был одиночный удар.

Прочла историю о ведьме и вспомнилась своя история, благодаря которой возник вопрос — что такое человеческая память? И на то есть причины.

Произошла со мной странная история в подробности, которой впадать не буду, но на одном фрагменте остановлюсь, так как в нём суть. Домогалась меня одна особа, для которой я невольно стала помехой, в осуществлении её планов. Как говорится, ничего для неё не предвещало неприятностей, но появилась третья сторона и стала причиной истории, перепутав все карты.

Судебные тяжбы начались у этой стороны, а моя особа подписалась в свидетели к третьей, результатом чего стала потеря намечающейся квартиры. Вот так отомстил директор предприятия, что хотел дать ей её. Она встала на сторону третьей, с которой он судился, и пролетела с треском. Озлобилась. А тут ей меня подселяют в общежитие. Дама эта совсем расстроилась и решила меня выкурить. Стала к колдунье ездить.

Василий и Глафира поженились в студенческие годы. Спокойный, всегда уравновешенный Василий был полной противоположностью жены — Глафира отличалась горячим нравом. Не было и дня, когда бы она, не поругалась с продавщицей или соседкой, или просто прохожим, выгуливающим под окнами собаку. Легко заводимая и не замолкающая жена не трогала лишь своего спокойного молчаливого мужа.

В довершении ко всему Глафире досталось «наследство» от её бабки, слывущей ведьмой, когда та скончалась, Глафира стала ещё невыносимее. Весь дом некоторое время спустя был утыкан разными травками, книгами, рукописями, сушёными насекомыми и прочей ведьменской атрибутикой. Василий молча сносил сумасшествие жены, и лишь отсутствие детей его волновало более чем её помешательство. Так прожили они около 25 лет, а потом случилось необъяснимое.

К 45-ти годам Глафира тяжело заболела. Ни травы, ни её шаманские ведьминские атрибуты не смогли дать ей выздоровления. Возможно, свыше наказали склочную женщину за её поведение и отношение к людям, она увядала на глазах, становясь агрессивнее с каждым днём, и очень цепляясь за жизнь.

Моя история, опубликованный на данном сайте, о том, как мне пришлось убегать от бандитов на кладбище, не имел никакой мистической подоплеки, и страшным его можно назвать лишь условно из-за моего эмоционального накала. Сейчас же я решила поведать еще одну историю, припасенную в моей копилке, которая даже спустя три года не дает мне покоя, заставляя задаваться вопросом: «Что же это было? «. Ведь ни ранее, ни впоследствии ничего подобного со мной не происходило.

Я живу с родственниками (дядя и тетя) в одном из спальных районов Москвы, куда я перебралась на ПМЖ из Украины. Зимой 2016 года я сидела без работы и поэтому могла позволить себе спать хоть до полудня, в то время как мои родичи, будучи сотрудниками крупного госучреждения, уходили из дому ни свет, ни заря, чтобы успеть к началу рабочего дня.

В то утро все было как обычно. За окном мороз, вьюга, непроглядная темень (в холодное время года светает значительно позже), а дома — тепло, уютно, спокойно. Я лежу в своей мягкой кровати, укутавшись махровым одеялом, и мирно дремаю. Но сон у меня, надо заметить, очень чуткий — просыпаюсь буквально от любого шороха и движения в радиусе 2-3 метров.

Случай, который произошел со мной в июне 2011 года, совсем не тянет на типичную крипи-пасту, он гораздо больше напоминает сюжет из детективной беллетристики и лишний раз подтверждает правдивость известного высказывания «Бояться нужно живых, а не мертвых».

К сожалению, мы живем в таких реалиях, где теоретически любой человек может стать невольным свидетелем какого-либо незаконного деяния или даже настоящего преступления — увы, иногда отзвуки лихих 90-х все же напоминают о себе. Когда я читаю криминальные сводки новостей, то невольно вздрагиваю, понимая, что в тот теплый, летний день мне чудом удалось избежать роковой участи.

В то злополучное утро я проснулась совершенно разбитой и опустошенной — накануне сильно повздорила с парнем и проплакала почти всю ночь. В институте с распухшей, как у запойной алкоголички, физиономией появляться совершенно не хотелось. Если бы не вездесущая бабушка, вынюхивающая каждый мой шаг и старательно следящая за моей посещаемостью вуза, я бы гарантированно забила на все и осталась дома. Но пришлось демонстративно собрать сумку и сделать вид, что я спешу по делам, параллельно прикидывая, куда можно было бы податься без гроша в кармане, чтобы скоротать время, отведенное для 2-3 лекций, и заодно побыть наедине.

Детство у Вороны было самым обыкновенным. Мать с отцом работяги на местном заводе, она у них старшая дочь, а всего в семье пять детей, в ту пору это не много, были семьи и побольше. Ворона через год должна была школу закончить и во взрослую жизнь вступить, но ее жизнь, как и многих миллионов других людей, изменила война.

Отца на фронт забрали, откуда он не вернулся, это, к сожалению, тоже обычное явление, ведь у солдат 41-го года шансов выжить практически не было. Мужчины ушли воевать, но ведь кому-то надо для нужд фронта оружие делать, это на женские плечи легло. Войскам критически нужны были снаряды, поэтому мать Вороны сутками на заводе пахала, если раз в неделю домой помыться отпустят, хорошо, но далеко не каждую неделю отпускали.

А на плечи Вороны все домашнее хозяйство вместе с младшими легло. Карточки отоварь, детей разбуди, одень, по школам да садикам разведи, вечером забери, накорми, спать уложи, а ведь и самой учиться надо. Да еще смотри, чтобы тебя с детьми никто не обидел, время голодное было, и очень криминальное, за еду и убить могли, а уж кражи да обман вообще в порядке вещей.

Я и мои друзья решили пойти в заброшенное здание, в конце улицы, на которой мы жили.

Капал небольшой дождик, который, как мне казалось, становился все сильнее и сильнее. По обе стороны от меня шли две мои подруги — Настя и Вера. Настя, которая шла по левую сторону от меня, была в желтой куртке и оранжевой шапке. На ногах были синие кроссовки. Вера шла справа, на ней тоже были куртка и шапка. Куртка красного цвета, шапка розовая с нарисованной кошкой по середине.

– Вик, тебе не страшно? – спросила меня Настя.

– Нет, мы ведь не ночью идем. Хотя, даже если бы и шли ночью, мне все равно страшно не было бы. Наверное.

– Мне тоже не страшно  – сказала Вера, – если Вике не страшно, то и я не боюсь. А если что-нибудь произойдет, то мы просто сможем убежать.