Сильно не доверяю одной родственнице. Боюсь, что она может наводить порчу на мою семью. Женщина эта раньше была моим идеалом женщины — молодая, красивая, острая на язык, пользующаяся успехом у мужчин, успешная в карьере.

Между нами лет 20 разницы. Раньше она часто помогала нашей семье деньгами, у нас были трудности, мы занимали у нее деньги, потом возвращали. Она могла «с барского плеча» подарить мне какую-то свою одежду или обувь. У меня таких красивых вещей тогда не было. Могла купить в подарок что-то дорогое, чем я потом с особенным удовольствием пользовалась. Одним словом, много хорошего я от нее видела, уважала ее. А потом все изменилось.

Во-первых, я выросла, и оказалось, что она презирает мою маму за бедность и неудачи в личной жизни, что хвастается своими достижениями, а любое достижение моей мамы (а позже и мое) стремится обесценить. Это мне не понравилось. К тому же я стала понимать, что деньги у этой родственницы заработаны нечестным путем, большая часть украдена путем махинаций на работе. И мне стало неприятно принимать от нее какую-либо помощь, ведь потом она нас презирала за это. К счастью, у нас жизнь стала немного легче в материальном плане, и больше не приходилось занимать деньги.

Подрабатывала я в салоне красоты, маникюр делала. Села женщина лет сорока. Прикоснувшись к её рукам, я была в перчатках, испытала невероятное воздействие, я поняла, что она пробивает меня энергетически, и у неё это получилось. Я чуть не заорала на весь салон: «то вы делаете?». Как то поборов себя, я прокричала ей это внутренне. Но соскочила, будто закашлялась, побежала за ширму читать молитву и креститься. Взяв себя в руки, вернулась к её рукам, мадам всё понимала и сидела с невозмутимым видом. Доделала, в общем, я ей ручки.

Была у моей мамы во время учебы в медицинском подружка, Елизавета. Лиза — поздний ребенок из зажиточной семьи, хохотушка и болтушка, с длинными-предлинными волосами. В общем, когда моя мама и Лиза учились на втором курсе, у Лизы умерла мама, и даже перед смертью, держа Лизу за руку, мама повторяла: «Ты только институт закончи, доченька! Это самое главное, ты только доучись, родная». Ну, мечта у нее такая была, она Лизу в мединститут чуть ли не с детсада стала готовить. В общем, умерла мама, осталась Лиза вдвоем с папой жить.

Как- то засобиралась моя мама к парикмахеру, стрижку делать, ну и Лиза с ней напросилась, волосы свои подровнять. Но в намеченный час Лиза к месту встречи не подошла, а позже поведала моей маме свой сон. В общем, приснилась Лизе ее мертвая мать, которая так же, как и в последний день жизни лежала в кровати, держа Лизу за руку, только была мама очень страшная, с синей, висящей лохмотьями кожей. Ну вот, держала она Лизавету за руку, и просила: «Ты только волосы, доченька, не стриги! Тебе же еще институт закончить надо! Слышишь? Не стриги!». Лиза даже сквозь сон слышала, как звонит будильник, а проснуться не могла, мама не отпускала. В общем, пришлось Лизе дать обещание, что стричься она не будет.

Был у меня дед, отец моей матери. Очень большая семья у деда, сейчас бы сказали «цветник». Помимо супруги, моей бабушки, у него 7 дочерей и всего один сын. Вырастил и воспитал всех своих детей. Приучил их к труду с малых лет. Не пил от слова вообще. С бабушкой держали справное крепкое хозяйство, скотинку там разную — коровы, свиньи, лошади. Имелся приличный кусок земли для огорода, где было все всегда посажено, земля урожай давала хороший.

Легкой и беззаботной такую жизнь точно не назовешь, но зато дом полная чаша, все сыты, одеты и при деле. А самое главное, все счастливы. Много ли надо для счастья? Проверенная формула — теплый дом, миска с харчами и дружная семья.

Где-то годам к пятидесяти, овдовев, Нюра стала интересоваться колдовскими практиками. Стала выписывать газеты с описанием обрядов, покупала книги нужных авторов. Купила два толстых тома «Магия» с множеством заговоров и ритуалов.

В роду не было никогда колдуний, ведуний. Когда Нюре было лет 16-17, односельчанка бабуля, которую считали ведьмой, сказала ей, что у нее есть способности, и что она могла бы Нюру кое-чему научить. Но началась война, жизнь изменилась, пришлось идти работать, было уже не до бабкиных учений, хотя Нюре иногда было любопытно, чему эта бабка могла бы научить. Нюрина мать знала немного траволечение, дочери на покосе, в походах по грибы или по ягоды показывала травки — эта ребенку от испуга, эта от простуды, эта от бессонницы. Травки Нюру не заинтересовали.

Это произошло за день или два до Нового 2015 года. На нашей Ярмарке, пишу с заглавной буквы, так как Ярмарка у нас многозначительное название — это и остановка так называется, и потрясающий рынок, на который все ходили как на праздник. Почему ходили (пишу в прошедшем времени), это долгая история, сейчас этой замечательной Ярмарки нет, несмотря на протесты народа, ее снесли, но речь сейчас не об этом.

Так вот, где-то за день или даже в последний день старого года я, как и многие другие наши труженики делала покупки, можно сказать в последний момент. А наша Ярмарка состоит из трех ворот, и когда заходишь в средние ворота, то в начале расположена небольшая открытая площадь (как-бы фойе или холл в помещении), а поодаль начинаются торговые ряды.

В 1989 году в квартире проживали престарелая бабушка и её дочь, нынешняя хозяйка квартиры, со своими взрослыми детьми — внуком и внучкой бабушки.

В 1988 году бабушка, упав в квартире, сломала шейку бедра. Дочь самоотверженно подняла её на ноги. На это ушло семь месяцев. Но характер бабушки круто изменился: слегла она одним человеком, встала совсем другим — недобрым, жёстким. Изменился даже её облик: лицо приобрело неприязненные черты, глаза стали совсем иными, в них горел какой-то мрачный огонь. Постепенно эти изменения стали приобретать всё большую определённость.

Хочу рассказать один забавный случай, произошедший со мной недавно, дело было летом. Живем мы в многоэтажном доме на шестом этаже. Родители мои часто работали в ночь, и я оставалась дома одна.

И вот как-то сплю я и слышу странные звуки, какое то скрежетание и царапанье доноситься с балконной двери (домашних животных у нас нет). Я лежала некоторое время и прислушивалась, нет, не показалось, теперь уже явственно, за дверью балкона кто-то скребется, пытаясь попасть в квартиру. Стало не по себе, решила проверить, но как только подошла к двери, все затихло. Я осмотрела балкон – никого. Кто это мог быть, гадала я, с этими мыслями легла в постель и заснула.