Случилось эта трагичная мистическая история из жизни несколько лет назад с моей тетей Олей.

С раннего возраста моя тетя была очень умной девушкой, спешно поступила на медицинский и все в карьере было хорошо, с репутацией или успеваемостью некогда не возникало проблем. Но была и личная жизнь, Оля была обычной девушкой и тоже хотела семью.

Однажды она познакомилась с Георгием. Он был нормальный парень, брату Оли тоже очень нравился, вместе они часто ездили к нему в деревню, привозили мандарины. Надо сказать, Георгий был любителем быстрой езды. А кстати, что она в нем нашла? Умная, красотой не обделена, а парень обычный какой-то, так и не заметишь, если будешь мужа выбирать.

Один раз, к счастью без моего отца, он ездил в деревню, как всегда очень быстро и разбился. Его отвезли в больницу, но так как дело было, не в столице, должной помощи оказать ему не смогли, нужно было вызывать специалиста и его друзья по глупости увезли его на вертолёте. Потом врач рассказал, что не двигали бы его лишний раз, он бы жив остался, не нужно было его перевозить, так и погубили невольно.

О Саре Винчестер ходит множество разных легенд. Жена человека, бизнес которого базировался на производстве оружия, была очень состоятельной особой. Но вряд ли ее жизни можно позавидовать. Она получала множество писем и звонков от людей, чьи родные погибали от пуль. Осознавая, какую роль в жизни многих людей играет бизнес ее мужа, она глубоко страдала.

Сара была очень набожной и миниатюрной женщиной. Рост ее был менее полутора метров.

После смерти своего мужа Сара решила построить для себя безопасный дом вдали от людей, которые угрожали ей расправой. После ее смерти остались записи в дневниках. Только в них она могла быть абсолютно откровенной, только им она открывала свою душу. Из дневника известно, что, когда она была еще совсем молодой, ей сделала предсказание очень известная по тем временам гадалка, которая брала за свои вещания целые состояния. Эта прорицательница и предсказала Саре ее жизнь.

Как-то поздним теплым летним вечером Анна (так звали мою знакомую) в гордом одиночестве возвращалась с прогулки через сквер. Вечер удался на славу: Анна весело провела время с друзьями, настроение вплоть до одного незначительного инцидента было просто великолепным. Но именно этот незначительный инцидент дал рождение этой истории.

Шла Анна по вымощенной исхудавшим асфальтом дорожке, глубоко погрузившись в свои мысли, не замечая ничего вокруг нее происходящего. Всего полчаса назад ее бросил парень. Не то чтобы он много значил для нее, но сей факт, что Ярослав разорвал их непродолжительные отношения, хлесткой пощечиной сказался на ущемленной девичьей гордости. В ее голове до сих пор звучали сказанные экс-парнем на прощания слова.

— Я могу набрать номер любой своей одноклассницы, и она проговорит со мной гораздо дольше, чем ты. Я не хочу видеть рядом с собой человека, ни во что меня не ставящего.

Год назад приснилась мне моя умершая 5 лет назад подруга. К слову сказать, поначалу она мне снилась часто, но время уходит…и сны с ее участием становятся редкостью. Подруга совершила суицид (повешение) в квартире, которую мы снимали вместе. Не хочу возвращаться к этому, поскольку даже спустя 5 лет, это как минимум неприятно вспоминать. Стресс, депрессия-вкратце можно описать мое состояние после сего события. Ну и поначалу частые сны. Как правило, в них я просила ее назвать причину, почему она так сделала. Но она уходила от ответа, и вообще не настроена была общаться.

Снится мне сон, что мы с ней встречаемся на какой-то дороге посреди пустынного поля.

Время года-приблизительно поздняя осень/ранняя весна. Повсюду замерзшая грязь, холод. Небо серое. Пасмурно и промозгло. Растительность уже/еще почти без листвы, мертвая. Вместо деревьев – мелкие коряги. Если представите себе безжизненную тундру-приблизительно таков пейзаж был вокруг.

Подруга выглядела, как и при жизни. Только на лице полное отсутствие жизни, глубокая печаль и сожаление, что ли, как будто ее что-то гложет.

Лет семь назад на работе разговорились с напарником о мистике. Как говорится, за что купила, за то и продаю. Далее рассказ от первого лица.

«Я тогда совсем молодым был, пятнадцать лет всего. Отдыхал в деревне у бабки по отцу. Деревня как деревня, ничего особенного, кроме большого старого дома, который все называли барским. Хозяин его сгинул в мясорубке раскулачивания и больше там никто не жил. Боялись люди этого места, говорили, что нечисть там шалит. Стороной обходили и не брали оттуда ничего. Я, конечно, не верил местным, посмеивался. Время-то советское было, воспитание — сами понимаете. Только однажды мне не до смеха стало.

Внезапно заболел сын наших близких друзей. Мой ровесник. Что-то с почками. Отправили в больницу. Я-то была уверена — да, умирают старики. Жалко их, а Миша (имя изменено) — молодой, он полежит, подлечится и все будет хорошо.

Прихожу как-то вечером домой после пар. Никого. Свет выключен. Иду к холодильнику, а на нем записка: «Миша умер». Я вначале не отреагировала (настолько невероятным это было). «Умер-шмумер» — закрутилось в голове. Открыла холодильник и тут до меня стал доходить смысл прочитанного… Помню, что выбежала из дома, ходила по городу, бежала к людям, а затем, нет, от людей. Слишком уж раздражало, что он умер, а эти сидят в кафе, болтают в транспорте какой-то веселый вздор. Ненавидела их в ту минуту. Очутилась в костеле. Почему? Сама не знаю. Наверно, потому что там нет этих бабок-попрошаек и прочих «калик-перехожих».

Вечерняя служба еще не началась. Я была одна. Поставила «за упокой» свечку, но внутренне не успокоилась. Дальше похороны, поминки. А потом ходила-бродила после пар по улицам и все думала: «Почему? Его-то за что?». Друзьями мы не были, влюблена в него не была, но слишком уж близкими были наши друзья, как родня.

Я любила Питер еще тогда, когда не была знакома с этим городом. Северная Венеция, пересечение рек и каналов, что может быть лучше для человека, который обожает воду? Я очень люблю гулять вдоль гранитных набережных, подолгу всматриваясь в темные воды, однако есть одно место, от которого мне жутко.

Будучи студенткой, я переехала с любимого мною Васильевского острова в Московский район, мне очень не хватало за окном Финского залива и Новосмоленской набережной, вдоль которой мы гуляли почти каждый вечер. Альтернативой для меня стал Обводной канал, самая длинная из искусственных протоков, изначально задуманная как судоходная. Однажды вечером после института, я решила прогуляться вдоль набережной Обводного. День прошел отлично, у меня было шикарное настроение, я слушала музыку через плеер и смотрела на серые волны, когда мне стало так тоскливо. В голову полезли мысли о суициде, я откровенно перестала понимать, чему я радуюсь?

Очнулась я в тот момент, когда поняла, что слишком перевесилась через ограждение и еще чуть-чуть — и я полечу головой вниз, прямо в мутную воду. Стряхнув с себя оцепенение, я пошла в сторону дома, находясь в полном шоке, при этом, чем дальше я отходила от канала, тем легче мне становилось. Уже дома я рассказала своей подруге про случившееся, а она поведала мне очень странную историю.

История эта произошла со мной, это правда.

После развода с мужем я с маленьким сыном переехала к своей бабушке. Бабулечка моя (царствие ей небесное) была очень доброй, в сыне души не чаяла, чем я и воспользовалась. Стала с подружками больше встречаться, со временем и друзья появились, кабаки, пиво, в общем, покатилась я по наклонной.

Вижу сон, вернее, это не сон, это явь, причем реальнее, чем наша сама жизнь. Как будто я в церкви стою, сын мой на руках, ему года 2-2,5. Вокруг очень много мамаш с детьми на руках, народу очень много. Я в платке и юбке, все как положено в церкви. Идет служба, видимо.

Вдруг с шумом открываются двойные двери в церковь, и со свистом и гигиканьем залетают какие-то черные сущности, на них черные плащи, они машут ими словно крыльями, разлетелись словно вороны, и вот они уже везде, даже на потолке. Подлетают к каждой женщине толпой и, окружая ее с ребенком, суют матери деньги за него. Если мало – дают еще, не скупятся, забирают малыша от нее и уносят. Я видела, как рядом со мной мать продала свою дочку, и она, удаляясь с темнотой, тянет ручку, и глазки ее полны ужаса, а мать деньги пересчитывает. Это так страшно — быть там и все это видеть.