В моей жизни происходило много странностей и в тот момент, когда я была одна, и в момент, когда со мной были родственники или друзья. Свидетели, так сказать. Через некоторое время после происходящего, конечно, многое объяснялось, многое забывалось, объяснялось более-менее логично. И вот из этой кучи историй остается тот небольшой процент, который как бы ты не хотел — никогда не объяснишь. Один из таких случаев мне и хотелось бы поведать.

В 2006 году умер от тяжелого заболевания мой дядя. У него остались сын и две неродные дочери-близняшки. Поскольку, простите за наглость, мне бы хотелось, чтобы хоть кто-то мне попытался объяснить, что же все-таки это было, нужно посвятить вас в небольшую деталь: мой покойный дядя в свое время увлекался тем, про что обычно говорят «за черту чего лучше не переступать» и с теми «с кем лучше не связываться». Так вот.

Поехали все на кладбище. Нас оставили дома, поскольку мы были еще совсем детьми. Вчетвером мы, как могли, коротали время – я помню, что старались говорить на отвлеченные темы, даже пытались играть во что-то, хотя, сами понимаете, какая атмосфера дома была и что действительно мы переживали в тот момент.

История, которую я хочу рассказать на этот раз, случилась со мной очень давно, когда я работала в одной небольшой конторе. По долгу службы мне приходилось иногда выезжать к местным предпринимателям, занимающимся сельским хозяйством.

Однажды судьба и причуды начальства забросили меня в одну небольшую деревеньку, там фермерствовал один хороший знакомый нашего директора, и с ним планировалось сотрудничество. Доехала я до станции вполне нормально, а там уже меня встретил Николай Андреевич (так звали нашего потенциального партнера) на собственном джипе сельского пошиба. Николай Андреевич своим видом напоминал медведя-гризли: здоровый, почти двух метровый детина с кулачищами с детскую головку. При виде меня он попытался улыбнуться, но в результате вместо приветствия я получила звериный оскал. И сразу вспомнила ехидную улыбку директора, когда он говорил, что у Николая Андреевича очень колоритная внешность, и на перроне я его сразу узнаю.

По дороге в его вотчину мы проехали небольшое сельское кладбище, дорога была вся разбитая, на ухабах нас так и подбрасывало, а Николай Андреевич тем временем развлекал меня незатейливыми рассказами о здешней жизни.

Как-то раз моя подруга пригласила меня на ночевку. Её родители тогда уехали за границу, и она осталась одна. Мы сидели возле камина, пили кофе и разговаривали. Вроде, всё было, как обычно. Через час таких разговоров мы решили поиграть в обычную детскую игру — прятки. Первой пряталась я. Когда подруга начала считать, я быстро поднялась вверх по лестнице, увидела белую дверь и, не долго думая, зашла в комнату. Там было очень холодно – и это при том, что я была в свитере и в штанах. Я села на диван и стала терпеливо ждать, пока подруга меня найдёт.

Прошло уже 2 с половиной часа, но подруга меня так и не нашла. Мне было очень холодно. Казалось, что подруга меня уже никогда не найдёт. И тут я почувствовала очень противный запах. Он шел не понятно откуда. Мне стало невыносимо жутко, я чувствовала, как меня вот-вот вывернет наизнанку. Я открыла дверь и выбежала из этой комнаты, прибежала на первый этаж и закричала. На мой крик откликнулась подруга.

Мой отец почти всю жизнь проработал на буровых. Конечно, за всё это время у него накопилось много жизненного опыта, но были, оказывается, и такие вещи, которым даже он не мог найти объяснения. Он всегда напоминал мне, «чтоб я учился и потом сидел в кабинете», потому что там работать очень тяжело и опасно. Его история, поведанная мне совсем недавно, не столько удивила меня, сколько впечатлила и заставила задуматься.

— У Мишкиной дочери скоро должен был настать день рождения. А у него вахта заканчивалась как раз. Вон как совпало. Помню, в последний рабочий день бегал тогда со счастливой улыбкой, да и тыкал всем её фотографией. Говорил, что уже и медведя плюшевого присмотрел в городе — огромного, о котором она всегда мечтала. Мол, никаких денег не жалко для любимой дочурки.

А парень-то молодой совсем, вторую зиму всего работал водителем. Не пил там вообще. Все нет-нет да «согревались», а он как закодированный — за рулём не пью. Жена молодая, красивая. Ответственный, короче. Вот и подарила она ему маленькую радость, в которой он души не чаял. Как ни поедем в вахтовке его, всегда замечу, что фото своей маленькой достанет из нагрудного кармана, полюбуется да поцелует украдкой.

Мне 18 лет и я до сих пор помню эту реальную жуткую историю, хотя она случилась 10 лет назад. Эта мистическая история приключилась вскоре после того, как умер мой 88-летний прадедушка.

У нас есть квартира в городе Челябинске. Сразу как входишь, налево гостиная, она же большая спальня, в правом углу стоял старенький телевизор (сейчас там новый). Дома в тот момент были я, тётка с дядей (тётя — дядина жена), бабушка (папина мама, дочь умершего прадеда) и годовалая двоюродная сестрёнка Саша, а также дедушка — папин папа.

Сижу я на тахте в этой большой комнате и читаю, самостоятельно готовясь к экзамену по украинскому языку. Телевизор выключен. Вдруг он сам включился, и на нём замелькали полосы. Я этого не видел, поскольку сидел к телевизору спиной, лицом к двери. Все остальные на кухне, я один.

В конце сентября позапрошлого года решили со своей девушкой съездить по грибы. Наш путь лежал в один поселок, рядом с которым угольный разрез — довольно отдаленное место, но суть не в этом.

Прибыли. Взяв все что нужно грибникам, отправились на «охоту». Как бы описать это место… в общем, я бы сразу назвал его местом, где невозможно заблудиться. Это смешанный лесок метрах в 300 от самой деревеньки, разделенный широкой и высокой насыпной гравийкой (метра два) для огромных самосвалов, возящих уголь. Причем лесок со стороны деревни довольно узкий — метров 100-150 в ширину, ну а в длину — километры, я так думаю. В нем мы обычно и собирали. Пошатались мы с полчаса — полведерка опят и пара груздей, что вообще не радовало. Все было уже либо срезано, либо опята уже были старые.

Решили пойти через дорогу. Ширина той половины леса мне была неизвестна, но там, как мы думали, и ходить должны были меньше. Залезли на дорогу, перешли, спустились, и в путь. Вышли на какую-то дорожку и нырнули в лес.

Про подземную Самару в интернете написано множество историй. В частности про бункер штаба армии, он же бункер ПриВО, он же бункер Калинина. На страницах сети можно найти не один подробный фотоотчет о посещении этого объекта. На то есть несколько причин. Во-первых, бункер штаба армии долгое время находился «без присмотра». Попасть внутрь со стороны Волги мог любой желающий. Во-вторых, про него ходило наибольшее число загадочных историй. Рассказывали про таинственные смерти и исчезновения в бункере, про его невероятные размеры, про подземные туннели, связывающие бункер штаба армии с бункером Сталина и аэропортом Курумоч. Пришло время и мне рассказать о своем приключении на затопленном военном объекте.

Впервые в бункер я попал еще в детстве. Среди местной детворы ходило множество баек про бункер, но никто не отваживался лично посетить его. В середине девяностых это место еще охранялось военными, хотя сам объект уже был затоплен. К началу нулевых последние остатки оцепления сняли, и диггеры хлынули в бункер толпами. Не остался в стороне и мы с друзьями.

У казахов есть пост (длится около месяца), после которого празднуется курбан-айт. Длится он три дня и по истечению этих дней – Кадыр тун, ночь святого. К кому он явится ночью, якобы считаются освященными. Сам я не верю в это, сплю, как в обычные ночи.

И вот в одну из таких святых ночей, сплю и слышу сквозь сон, как на кухне включается свет, открывается кран, течёт вода. Раздаются не шаги, а именно шарканье ног из кухни в коридор,  меня охватывает необъяснимый страх. Через сон, еле пробиваясь, пытаюсь проснуться, как из густого тумана вырываюсь — тишина.

На следующую ночь все то же самое, но уже включается магнитофон, который в коридоре и это шарканье проходит в зал (я там спал). У меня очень сильный страх, но в то же время и желание дождаться, что там такое. Страх возымел надо мной большую силу, я так же еле-еле вырвался из оцепенения и резко сел. Главное – я все слышу, анализирую все происходящее, а проснуться и пошевелиться не могу.