Я уже рассказывала на сайте о своей тете, у которой есть дар. Но пользоваться она им не любит, только если мы, родные, очень попросим. В общем, тетя старается забыть, что дар есть. Но, по её рассказам, Высшие силы ругают её за это самое нежелание, если можно так сказать. Расскажу сегодня один из мистических случаев.
Сейчас тетя на пенсии, а несколько лет назад работала методистом в детском саду. Работа ей очень нравилась. У заведующей есть сын, взрослый и неженатый. И иной раз он приходил к матери на работу. Однажды тетя зашла в кабинет к заведующей, надо было что-то обсудить по работе. Сидят разговаривают. Сын в это время также находился в кабинете. Он сидел за компьютером, спиной к тете. Она ещё мельком заметила, что тот раскладывал что-то типа пасьянса.
Почти сразу после входа в кабинет, тетя почувствовала головную боль и недомогание какое-то. Старалась не обращать внимание на это, но оно усиливалось. Чуть позже она поняла, что кто-то пытается на неё в данный момент навести что-то наподобие порчи, что ли. И совсем скоро она поняла, что делается это сыном заведующей.
Я здесь первый раз пишу, хочу рассказать об истории, которую знает только моя семья. Эту историю рассказал моему папе его папа, а потом папа рассказал ее мне, было это очень давно, когда папа моего папы был ещё подростком.
Как-то холодной осенью он с двумя друзьями решили провести время у деда одного из друзей. Дом был старый, деревянный, с подвалом и находился на окраине леса, так как тот дед был охотник. Как-то раз днем дед друга пошел на охоту, а мой дед остался с друзьями дома, сидел на постели и рассказывал анекдоты.
Ребята долго сидели и услышали шаги на кухне. Шум был от резиновых бот. Они решили, что дед вернулся с охоты, но странным было то, что он обещал вернуться в 6:00 а было около 5 часов. Затем закрытая в их комнату дверь со скрипом открылась, но никого не было, а по их комнате начал кто-то ходить. Но комната была пуста, стук был как у резиновых ботов, подошвы которых были закреплены гвоздями (как у немцев).
Расскажу вам свой страшный сон, который мучил меня несколько лет назад. Мне снится ад. Я где-то под землей. От пещерных стен отливают языки пламени. Слева от меня заживо жгут людей. Преимущественно детей. Я направляюсь вперед. Слышу голос. Дьявольский, зловещий, ужасный. Зовет меня. По имени. Я озираюсь, пытаясь его найти. Но он будто бы всюду. Манит меня. Просит идти за ним. Голос оглушительно отдается в голове. Дикие крики горящих людей и какой-то гул. Все смешивается воедино. Голова кругом. Я давлю на голову руками, и просыпаюсь.
В ушах шум, голова ужасно болит. И так каждый раз. Много дней я ходила с этой болью, от которой нельзя было избавиться.
После первой недели я, казалось, начала с ума сходить. Я начала слышать этот голос наяву. Зловещий, мертвый голос. Он манил. Помню, я сидела на крышке пианино (оно в метре от двухъярусной кровати, на которой я спала). Один из братьев спал сверху. Другой сидел за компьютером и болтал по микрофону. И тут этот голос.
Зовет меня по имени. Я испугалась. Пробовала, по глупости, записать на диктофон хоть что-то. Говорила: «Если здесь есть кто-нибудь, дай знак». Единственное отклонение от реальности являлось непонятным стуком. Пять ударов. Будто бы об стол или тяжелую дверь. Быстрых и резких. Громких и пугающих. Но на самом деле этого не было. А на записи было. Сразу после моего вопроса.
Очень близкие мне люди в разное время поделились со мной двумя историями. Причем если в первом случае я еще сомневалась, то вторая рассказанная история все сомнения отмела. Отмечу, люди взрослые и адекватные. Поскольку у главной героини, ныне покойной, родственники в добром здравии, имен и место произошедшего я называть не буду.
Был теплый летний вечер. С подругой детства я встречалась нечасто, но сегодня повезло пораньше уйти с работы. И вот я в деревне. Все здесь знакомо с детства до боли. Я уже не помню, был ли повод, но к близким можно и без повода! Сидим, вспоминаем тех, кого уже с нами нет. Наших любимых, любимых бабушек. Да, все детство прошло под их патронажем, низкий поклон им. И вдруг подружка вспоминает соседку своей бабушки. Я ее тоже знала. Хочу, говорит, рассказать тебе то, что мне поведала бабушка. Я вся внимание, поскольку слышала всякое про соседку, но значения не придавала.
Прочитала историю про вещие сны, и мне вспомнились мои вещие сны.
Моя тетя внезапно заболела. Обнаружили что-то с клапанами в сердце не в порядке и опухоль какая-то там. Я переживала за нее. Она говорила, что у нее скоро будет операция, и готовилась к ней. А мне стали каждую ночь сниться сны.
Как будто у моей бабушки по отцу собираются все умершие родственники, готовятся к празднику к какому-то. А тетя мне родственница по матери. И при жизни бабушка ее недолюбливала. А у бабушки всей семьей всегда отмечали праздники еще в советском детстве, так как она жила в центре города, и вся родня забегала к ней после демонстраций погреться.
Один мужчина возвращался поздно домой с работы. Было уже темно, светили фонари, и на вечерних улицах засыпающего города уже почти никого не было, кроме одиноких прохожих.
Мужчина спешил домой, мечтая, как он придёт, дверь ему откроет жена, вытирая полотенцем руки, измазанные в муке, а с кухни будет доноситься вкусный запах жареных котлет, супа и чего-нибудь ещё невыразимо вкусного, и жена скажет: «Что ты так долго? Я уже успела приготовить ужин, напечь пирожков, твоих любимых, с печенью трески!», а из детской ему навстречу выбежит сынишка, пуская слюнки и лопоча что-то невразумительное, но невыразимо милое.
Деревня эта была когда-то большим селом с церковью, дворянской усадьбой, прудом, в котором даже плавали лебеди. Садом яблоневым и, соответственно, беседками и прогуливающимися сударынями и барышнями. Ныне всего этого нет, а все это рассказывала мне бабушка. Хотя мне тогда и было 5 лет, я все впитала своими любопытными мозгами. Это было село, центр района. Когда все разворовали, а позже и разбомбили, все равно оставался центр колхоза. Бабушка с дедушкой уже деру дали от голода, потом позже своих детей забрали — Петра и Николая. Дочь Мария уже в Москве родилась. Но она прожила совсем мало и скоро умерла. Упала в младенчестве. Дедушка ушел на войну, вернулся, а затем японскую еще воевал. Потом после войны родилась моя мама.
Перехожу к непонятно-мистической части своего рассказа, которая тогда меня так поразила и даже напугала.
Я не люблю ходить по кладбищам. Даже по могилам моих родственников. Уныние навевает о бренности жизни.
Тут случай был особый. Сон. Приходит папа и говорит: «Я обидел девчонку, не подвез, а она потом попала под машину». Сон кончился. Я помолилась за папу и за неведомую девочку и успокоилась.
