Этот августовский вечер я не забуду никогда. Первый и, надеюсь, последний раз я видела такое. Но обо всём по порядку. Было нам по 17-18 лет. Я, мой парень (моя первая любовь) и наши друзья как-то увлеклись не совсем хорошим хобби. Почему-то было нам интересно ходить по кладбищу. Тут хочу дать маленькую поправку — мы не увлекались никакими сектами и не были неформалами, дело было в другом. Мы жили на севере в республике Коми. Там сохранилось множество старых кладбищ военнопленных немцев послевоенных времён, которых ссылали туда на работы. И вот мы с интересом рассматривали эти кладбища.

Позднее мы обнаружили старое кладбище прямо в лесу. Ехать туда нужно было долго по лесной грунтовой дороге, и ведь не боялись. Только однажды, когда вышли из машины, в тишине вечернего леса звонко хрустнула ветка дерева. Как будто на неё кто-то наступил. Мы испугались, так как никого не увидели и решили уехать.

Перед глазами — необъяснимо-красивое село Стеньшино, в котором родился Александр Николаевич Лодыгин, изобретатель лампы накаливания. Чудная туевая роща, между прочим, единственная в Центрально-Чернозёмной полосе, больше эти туи нигде не растут. Сейчас каждая пронумерована и охраняется. Красота неописуемая в этих местах! Но, к сожалению, жилых дворов осталось пять. Дороги нет, те, у кого остались там родственники, пробивают дорогу к селу через поле на «нивах», если дождь, не проедешь, да и в снег тяжеловато. Осталась только от села роща, развалины клуба, школы и домов. В общем, на данный момент село практически отрезано от внешнего мира.

Село славится не только прекрасными видами, но и всякой нечистью. Вроде есть местная страшилка, что из Стеньшино нельзя ничего брать себе, так как раньше много ведьм и колдунов было, и можно ненароком взять их вещи, что чревато плохими последствиями. Ещё очень много болот, не очень глубоких, но люди каким-то образом тонут.

Мы же часто ездили туда отдыхать. Тихо, спокойно и воздух чистый. У одного из друзей по имени Антон бабулька там живёт. Живёт, конечно же, одна, поэтому рада всегда гостям. Вот созвонились, мол, давайте соберёмся вчетвером, Антон со своей супругой и я со своим мужем, сосисок пожарим. Мы с моим согласились отвлечься от вечного ремонта и развеяться. Оставили машину в соседнем селе и пересели к Антону в «ниву».

В комнате для допросов было полутемно. Шторы были задёрнуты, чтобы сквозь них не проникал яркий солнечный свет и не слепил глаза, мешая работать. За письменным столом у окна сидел молодой парень лет двадцати пяти. Его гладкие чёрные волосы были причёсаны на пробор, перед ним лежала тетрадь, в которую он записывал показания мужчины, которого сейчас допрашивал. На груди у парня был отличительный знак с нашивкой «Легион». Это подразделение работало по принципу ФБР и занималось в основном пропажами без вести, терроризмом и прочими тяжёлыми делами, которые обычной полиции не доверишь.

Про «Легион» говорили все, но видеть их могли немногие. Иногда их видели патрулирующими улицы своим размеренным шагом, со взглядом, устремлённым вперёд. Про них многие говорили, что это даже и не люди, а зомби или инопланетяне какие-нибудь. И поэтому мужчина, который сидел сейчас перед Коланом, агентом «Легиона», смотрел на него с какой-то опаской. А в углу кабинета для допросов стоял агент 095, высокий худой юноша с жёстким ёжиком волос на голове. Одежда допрашиваемого была грязной, на лбу была ссадина, а в глазах читался ужас.

Когда я была маленькая (лет 10-13), моя мама часто рассказывала мне разные истории, в том числе и мистические. Что-то, я думаю, было приукрашено, а что-то действительно с ней происходило. И только сейчас, я понимаю, что рассказывала она мне это, потому что, наверно, ей было неловко с кем-то поделиться. Люди могут и не то подумать.

В общем, первое, что было. Когда я была совсем маленькой, мы снимали квартиру, помню я смутно, как мы там жили из-за возраста. Но один момент не забуду. Он был мимолётный. Квартира была двухкомнатной, а комнаты смежные. В дальней была спальня (там стояла кровать).

История эта произошла со мной. Мы недавно переехали в дом, где умерла одна старушка, родители у меня развелись. У нас в семье трое детей, матери нашей было очень трудно.

Мы ложимся спать поздно. Мама гнала нас спать, уже было больше одиннадцати вечера. Брат и сестра заснули, а я нет. Тут в окне моей комнаты на меня кто-то посмотрел и начал скрести по стёклам. Я так испугалась, что и не могла пошевельнуться. Оказывается, это было начало.

Произошло со мной это совсем недавно. Ехала я с работы домой, очень голодная, и, выйдя из метро, подошла к ближайшему ларьку за хотдогом. Стою жду, тут слева от меня появляется девушка, армянка или цыганка, не разберёшь, лет 32-35, ухоженная, не в лохмотьях, с дочкой, тоже собирается покупать что-то.

И тут она мне говорит:

— А вы не русская?

Я оторопела, внешность у меня типично славянская, золотистые волосы, зелёные глаза и светлая кожа.

Кровохлёбка – это и народное название лекарственного растения, ничего общего с данной историей не имеющего. Данный случай, а вернее, череда событий произошла с очень близкими мне людьми. Я не буду указывать настоящих имён и названий населённых пунктов, а также точных дат, потому что она коснулась многих других людей, у которых я не спросил разрешения на обнародование этой жуткой истории. Рассказ тяжёлый, так что просто ради развлечения не читайте.

Александр, здоровый рослый парень, отец-молодец, имеющий за плечами два года службы в СА, молодую жену и двух малолетних сыновей, но не имеющий собственного жилья, решительно надумал купить свой собственный дом. Сколько уже можно жить в материнской квартире, хоть и трёшке, но малометражке, построенной в конце 1970-х! Тесно, да и мать с женой кухню никак поделить не могут, постоянно цапаются. Уже подкоплены были свои деньжата, да и отец, который жил в другом городе после развода с матерью, обещал помочь.

По печальному стечению обстоятельств мой муж потерял маму. После через два года от тоски по матери умирает его отец, а ровно за отцом через два года и младший брат от нежданной и подлой болезни (менингит). Брат ушёл от нас в возрасте 29 лет. Красивый, крепкий и молодой. Оставил после себя безутешную молодую вдову да доченьку четырёхлетнюю. Что может быть горше?

Ветвь моего мужа татарская. Живут в деревне. Вот и хоронили по татарским обычаям с муллой по канонам мусульманским. Нам, женщинам, нельзя было на кладбище, вот мы и дома остались. Убирались, пытались немного отвлечь вдову и себя. Тяжело было в пустом доме. Похоронили мы братишку. Следующий день гнетущий, ночь. На второй день позвали родню помогать готовить три дня помин. Так вроде бы и день прошёл в хлопотах.