Со мной тоже произошел случай клинической смерти в 1994 году. И не всем расскажешь, стыдно, что кто-то висок начнет крутить, да и не знаю, можно ли вообще такое рассказывать, разрешают ли там, «наверху».

Привезли меня по «скорой» с внутренним кровотечением, я еще тогда по глупости ехать не хотела, меня уговаривали. Но в ожидании осмотра в приемной у меня зазвенело в голове, все потемнело, и кончилась нестерпимая боль. И тут я оказалась в черной трубе или воронке, не знаю, как объяснить, типа торнадо, и будто мощный пылесос меня стал засасывать куда-то вверх под углом где-то 70 градусов, ветра в лицо не было, я ощущала беспомощность и безысходность, а еще был не страх, а просто ужас.

Потом пришло понимание, что это мой конец. И первая мысль была: какое же горе будет для моей мамы, сможет ли она это пережить, и какое несчастье для мужа, ведь он меня очень любит. Летела я с огромной скоростью и вдруг впереди увидела светлую точку, которая постепенно начала увеличиваться и в конце концов оказалась овальной дырой в какой-то мир из света, такого яркого, белого, светлого, но не солнечного. Я резко остановилась примерно метрах в 10 от этого входа и с интересом через страх стала смотреть, что будет дальше.

Мне было тогда всего года 4, наверное, и я очень тяжело заболела — тифом, тогда это была не редкость, как и смерть от этой болезни. Особенно детских смертей было много — болезнь тяжелая, с высокой температурой, антибиотиков тогда еще не было.

И вот лежу я вся в жару уже который день и чувствую, что становлюсь все легче-легче, и полетела. Посмотрела на себя сверху вниз, как лежу в кроватке, как мама дремлет рядом на стуле, и вдруг меня с неимоверной силой стало засасывать, словно в трубу какую-то, лечу в ней со свистом, темно кругом, только скорость чувствую. Раз — и я попадаю в помещение. Даже не в помещение, я не вижу стен, какое-то сияние кругом, а отовсюду прилетают люди, тоже, как и я: мужчины, женщины, дети, старики, голые все. И слышу голос: «Этот сюда пойдет, этот — туда» — вроде как распределяет, кому куда.

Это произошло четыре года назад. Есть у меня одна единственная близкая подруга, с которой мы дружим кто знает сколько лет и уже молча понимаем друг друга. Мне было двадцать восемь, а ей тридцать один, но выглядит она младше меня. Её любимой темой для шуток было то, что у неё ни одного белого волоса, а моя голова почти на треть седая, поэтому мне постоянно приходится закрашивать седину.

Так вот, четыре года назад она купила квартиру поближе ко мне. От меня до её новой квартиры пешком пять минут было. Дважды в неделю она приходила в новый дом, потихоньку привозила вещи, посуду, бытовую технику. Устанавливала всё, что надо установить, но не ночевала. Там в ванной удобств пока не было, надо было починить многое. Почти каждый раз звала меня к себе, мол, скучно одной, приходи, посидим. Я заезжала сразу после работы, помогала с вещами, уборкой. Сидели допоздна, потом по домам. Сначала она просто сияла от счастья – наконец-то своя крыша над головой. После развода она жила с родителями, а тут свой уголок, подальше от предков, поближе ко мне. Потом временами, хоть и редко, но говорила, что ей не дают покоя звуки в квартире. В доме какое-то присутствие чувствовалось. Иногда сидим в гостиной, а из спальни звук, будто кто-то вздохнул. Или сидим в кухне, чай пьем, а в гостиной словно кто-то диван подвинул. Когда приходит, видит, что рамка с её фото с тумбочки упала. Моет руки в ванной, а через зеркало видит, как какая-то тень проскользнула из прихожей в сторону спальни. Зеркало в ванной напротив двери, когда дверь в ванную открыта, то на зеркале отражается прихожая.

Историю эту рассказал мне мой муж, яростный противник всего мистического, но всё же. После нашей свадьбы решили мы поехать к нему на родину в Ярославскую область, с роднёй знакомиться, перед тем как ехать, поведал он мне вот что.

В той деревне давным-давно произошла история: сидела около дома на лавочке девочка лет 6-7, играла куклами, лето, тепло, хорошо. Шла мимо старушка, подошла к девочке, похлопала её по коленке и говорит: «Сидишь? Ну, сиди, сиди» и пошла дальше. Девочка собралась домой пойти, а ноги не держат, не идут, паралич. Родители с ног сбились, всех врачей в городе объехали, никто причину назвать не может. Пошли они к деревенской соседке, все ведьмой её считали, слухи ходили, что она колдунья, злая, а что поделать? Понесли девочку к ней, а колдунья девочку посмотрела и отцу говорит: «Ищите в доме красную тряпку, найдёте, сжечь её надо, тогда и дочка ваша ходить начнёт». Перевернули весь дом, нет никакой тряпки, нет и всё! Опять пошли к соседке, а она опять: «Ищи, есть тряпка, вижу я, есть». Отец решился дом разбирать. Большую часть разобрал, брёвнышко за брёвнышком, и правда, тряпка была между брёвнами спрятана, сожгли «подклад», всё как бабуля посоветовала, и правда, девочка ходить начала! Что за бабка тогда к девочке подходила и зачем, никто не знал.

Все мы в детстве мечтали получить сказочную силу, искать символы и подсказки, которые должны были привести нас к страшной тайне. Мы с моими подругами не стали исключением.

Нас было трое — хорошее, загадочное число. Я, Фая и Саша. Мы все время пытались отгадать какие-то загадки, спускались в школьный подвал и с криками убегали от обычного шороха, гадали на картах и на руках одноклассников, придумывали свой герб и девиз. Мы считали себя ведьмами, не так громко конечно, но хотя бы экстрасенсами. Конечно же, это была обычная детская игра. Наши расследования ни к чему не привели, гадания не сбывались, а тайные символы не находились.

Однажды, начитавшись страшилок, мы решили придумать свой обряд по вызыванию духов. Ещё немного пошарив в Интернете, мы сочинили свой, абсолютно оригинальный, ритуал. Для этого мы использовали свечи, обычные, но не освещённые, куклу, чёрные нитки и горсть земли. Мы решили, что сможем вызывать не злого, а доброго духа, дабы убедиться в его существовании и узнать откуп за свои проступки.

Мне было 16 лет, когда умер отец. Долго болел, последние несколько месяцев совсем не выходил из своей комнаты, лежал и смотрел в потолок или спал.

Стал раздражительным, почти перестал с нами общаться, но мы продолжали за ним ухаживать, ведь все понимали, что это он стал таким от боли и осознания того, что скоро умрет, а жить ему очень хотелось. Папе было всего 39 лет. Но когда ему уже совсем стало плохо, мама предложила поехать в больницу, полагая, что там все-таки врачи смогут облегчить его состояние. Но папа наотрез отказался, сказал, что готов терпеть все, лишь бы умереть в своем доме и попросил взять где-нибудь котенка. Мама послала старшую сестру к соседям по улице поспрашивать, нет ли котенка (это районный центр и рынка с животными здесь нет). Кота, как ни странно, ни у кого не было, некоторые, узнав в чем дело, предлагали на время взять своего, уже взрослого кота. Сестра благодарила, но папа хотел котенка, и через два дня он уже не помнил о своей просьбе и, не приходя в сознание умер. Мама очень горевала, что не выполнила его последнюю просьбу.

Историю эту мне недавно рассказал мой дядя, которому на момент событий было лет 15, не больше. Дальше с его слов.

Жил раньше я в небольшой деревне Подкаменка, расположенной неподалеку от города Усть-Илимск. Время тогда было очень бедное, особенно для такой большой семьи, как у нас. Всегда буду благодарен своим родителям, которые, несмотря на все трудности, смогли воспитать всех пятерых своих детей и дать им достойное образование. Ну да ладно. Отец занимался перевозкой древесины из лесопилки до большого города. Работа несложная, но на нее уходило почти все его свободное время, а потому дома он бывал не так часто. Мама в основном занималась огородом и скотом. Молоко, мясо, овощи, творог – все это имело большую популярность среди жителей города. К счастью, постоянные клиенты нашлись очень скоро, и товар начал приносить неплохую прибыль. Однако накопить достаточно средств на обучение моего восемнадцатилетнего старшего брата не удавалось, и мы с ним решили начать искать заработок на просторах деревни.

Тёплые, нежные воды касались её ног. Был июль, Таня ходила по песчаной отмели водохранилища туда-сюда и испытывала детский восторг, глядя как набегающие волны смывают её следы. Предзакатное солнце укрылось за лиловым облачком, а летний ветерок трепал каштановые волосы девушки, принося то терпкий запах водорослей, то аромат трав с полей, раскинувшихся у неё за спиной.

Таня иногда взглядывала на солнце, прикидывая сколько ещё осталось до темноты, наконец, окинув в последний раз мечтательным взглядом бескрайнюю гладь воды, чаек, две перевёрнутые лодки на берегу, она по протоптанной рыбаками тропинке в ромашковом лугу заспешила домой. Девушка оказалась здесь совсем не случайно, в начале лета она устроилась работать на биологическую станцию и теперь пешком обходила берега водохранилища, чтобы взять пробы воды, образцы водорослей и т.д., при ней всегда была сумка-портфель с отделениями для пробирок, карандаши, термометр и блокнот для записей. Дорога обратно лежала через старое сельское кладбище, и она хотела пройти его до темноты. Когда-то давным давно, ещё задолго до войны, здесь было большое село домов, эдак в 150, но, как водится, время, злые законы, глупое начальство и стечение обстоятельств обрушили жизнь и быт простых тружеников. Вот и остались от села развалюхи с проваленными крышами, которые подпирались печными трубами, да трухлявые колодезные срубы, обросшие зелёным мхом. Важно сказать, что сельчане занимались тут соляным промыслом, но то ли иссяк пласт, то ли где-то добыча выходила дешевле, к тому же железную дорогу проложили в 29 км от села, как раз за лесом с непроходимым болотом, одним словом, от прошлой жизни остались только остовы домов, пустые штольни и кладбище соледобытчиков.