Бабушка моя занималась магией. Помогала многим, лечила. Это не могло не сказаться на её здоровье. Болела она. Растратила себя на других. Стала она угасать. Мы, её родные, отказывались верить, что однажды бабушки Нины не станет. Лекарства покупали, ухаживали, поддерживали морально. Я искренне верила, что она поправится и всё будет хорошо.

Но вот однажды вечером мы всей семьёй, не сговариваясь, пришли и сели у кровати бабушки. Всем одновременно захотелось поговорить с ней. А кот наш, обычно сидевший на её кровати, спрятался куда-то и не выходил.
Бабушка уже совсем плохо себя чувствовала. Она с трудом дышала.

Внезапно она спросила меня:
— Да когда же это всё кончится?!
Я, желая поддержать её, уверенно сказала:
— Скоро.
Она удивлённо посмотрела на меня. Я, испугавшись, сказала ей:
— Ты выздоровеешь! Очень скоро!
В глазах бабушки заблестели слёзы, и она повторила шёпотом:
— Скоро…

Я, видя, что сказала что-то не то, взяла бабушку за руку. Ладонь в ладонь. Мне так хотелось, чтобы ей стало легче! Руки её, до того тёплые, вдруг стали ледяными. А в моих, обычно всегда холодных руках, появилось тепло. Бабушка облегчённо вздохнула и попросила поесть. Ей стало лучше.

Ненависть к собственной жизни толкнула Лену с девятнадцатого этажа. Бог знает, какая именно неудача вызвала её: жуткая неуверенность в себе, отсутствие интереса к чему-либо, недостатки внешности или всё вместе. В общем, депрессия победила. Лена, вопреки инстинкту выживания, пожелала себе исчезнуть. Даже гроб купила заранее, чтобы родственники не бегали лишний раз. Она посчитала, что родителям станет лучше без неё. «Конечно, они будут переживать поначалу, но потом забудется, — думала Лена, открывая бутылку водки, — ведь у них ещё сын есть».

Нет, она не любила выпить, а водку купила, чтобы потерять чувство реальности и остатки здравого смысла. Без них гораздо проще из окна прыгать. Ещё она много курила сигареты, которые стащила у брата. Курила сквозь кашель. Глядела в ночной город либо в звёздное небо. Думала о загробной жизни. Вернее, надеялась, что её не существует, потому что она нигде не хотела существовать. Ни в этом, ни в каком-либо ещё мире.

Ненависть разрушила смысл жизни. А без смысла нет движения. Сплошное болото страха, низких мыслей и бесполезных действий от нежелания полезных.

Лена взобралась на подоконник и, может быть, ещё раз десять передумала. Но алкоголь лишил равновесия. Тёмный двор проглотил пьяное тело глупой женщины.

История интересная, но про неизбежность судьбы поспорю. Я очень не люблю рассказывать истории про себя и своих родственников, но эту поведаю. Ее рассказал брат дедушки Жорж (дядя Гоша), кадровый военный, первый раз раненый еще в Финскую войну, а за время ВОВ еще 6 раз.

Так вот, в 1936 году ему нагадали (то ли уличная гадалка, то ли ведунья, сейчас уже и не скажешь), что жить ему до января 1943, не дольше (тогда о том, что будет Финская война, не говоря о ВОВ, никто и не догадывался). В декабре 1942 он получил очередное ранение и находился в госпитале. Это был блокадный Ленинград, и в госпиталях сильно не залеживались, если не умер и можешь сам двигаться, слегка перевяжут, в руки оружие и в бой (такое было время, голодное и кровавое). Ранение у дяди Гоши было не смертельным, но очень неприятным, и он часто впадал в забытье. И вот он снова потерял сознание и видит себя, лежащего мертвым, на берегу озера, скованного льдом, среди других мертвых тел. Пошел снег, и убитые люди превратились в сугробы, тут он очнулся и сразу вспомнил предсказание.

Мне часто снятся не то чтобы вещие сны, но я их называю сны-предсказания. Но это не совсем обычные сны, мне отчего-то постоянно снятся покойники. Порой приснится человек, который умер еще во времена моего детства, и я, проснувшись, еще долго не могу вспомнить кто это, хотя знаю, что даже с мамой была на его похоронах. Говорят, что ночью снится то, о чем думаешь днем, но я же не вспоминаю всех знакомых, которые умерли, притом некоторые очень давно, многие из которых даже едва мне были знакомы.

Снятся умершие люди всегда по разному: то куда-то я с ними иду, а они меня не берут с собой, прогоняют, то, наоборот, зовут с собой. Меня это сильно раздражало, даже спать не хотелось идти из-за этого, а утром после очередного такого сна я вставала в таком разбитом состоянии, что даже на работу еле ехала.

И вот решила я пойти в церковь, рассказать все батюшке, может, думаю, что посоветует. Но когда я рассказала о своем намерении сотруднице, женщина уже в возрасте, намного старше меня, она посоветовала мне не торопиться. Мол, я могу воспользоваться своим необычным даром и себе во благо: когда у меня будут возникать какие-нибудь проблемы, достаточно перед сном попросить совета у покойных родственников.

История не моя, рассказана мне потрясённой женщиной, искренне не понимающей, как такое может случится, но случилось и с ней. Передаю от её лица.

Давным-давно, когда я еще была юной, мне приснился сон с очень странным сюжетом. Ко мне прибегает женщина, которую я никогда в жизни не видела, но во сне знаю, что это моя близкая и лучшая подруга. Женщина плачет и кричит, зовёт меня с собой. Мы с ней бежим в какой-то дом, где под потолком в петле висит человек. Я хватаю висельника за ноги и начинаю вытаскивать его из петли. Но поздно. Подруга рыдает. Я просыпаюсь в ужасе.

Со мной тоже произошел случай клинической смерти в 1994 году. И не всем расскажешь, стыдно, что кто-то висок начнет крутить, да и не знаю, можно ли вообще такое рассказывать, разрешают ли там, «наверху».

Привезли меня по «скорой» с внутренним кровотечением, я еще тогда по глупости ехать не хотела, меня уговаривали. Но в ожидании осмотра в приемной у меня зазвенело в голове, все потемнело, и кончилась нестерпимая боль. И тут я оказалась в черной трубе или воронке, не знаю, как объяснить, типа торнадо, и будто мощный пылесос меня стал засасывать куда-то вверх под углом где-то 70 градусов, ветра в лицо не было, я ощущала беспомощность и безысходность, а еще был не страх, а просто ужас.

Потом пришло понимание, что это мой конец. И первая мысль была: какое же горе будет для моей мамы, сможет ли она это пережить, и какое несчастье для мужа, ведь он меня очень любит. Летела я с огромной скоростью и вдруг впереди увидела светлую точку, которая постепенно начала увеличиваться и в конце концов оказалась овальной дырой в какой-то мир из света, такого яркого, белого, светлого, но не солнечного. Я резко остановилась примерно метрах в 10 от этого входа и с интересом через страх стала смотреть, что будет дальше.

Мне было тогда всего года 4, наверное, и я очень тяжело заболела — тифом, тогда это была не редкость, как и смерть от этой болезни. Особенно детских смертей было много — болезнь тяжелая, с высокой температурой, антибиотиков тогда еще не было.

И вот лежу я вся в жару уже который день и чувствую, что становлюсь все легче-легче, и полетела. Посмотрела на себя сверху вниз, как лежу в кроватке, как мама дремлет рядом на стуле, и вдруг меня с неимоверной силой стало засасывать, словно в трубу какую-то, лечу в ней со свистом, темно кругом, только скорость чувствую. Раз — и я попадаю в помещение. Даже не в помещение, я не вижу стен, какое-то сияние кругом, а отовсюду прилетают люди, тоже, как и я: мужчины, женщины, дети, старики, голые все. И слышу голос: «Этот сюда пойдет, этот — туда» — вроде как распределяет, кому куда.

Это произошло четыре года назад. Есть у меня одна единственная близкая подруга, с которой мы дружим кто знает сколько лет и уже молча понимаем друг друга. Мне было двадцать восемь, а ей тридцать один, но выглядит она младше меня. Её любимой темой для шуток было то, что у неё ни одного белого волоса, а моя голова почти на треть седая, поэтому мне постоянно приходится закрашивать седину.

Так вот, четыре года назад она купила квартиру поближе ко мне. От меня до её новой квартиры пешком пять минут было. Дважды в неделю она приходила в новый дом, потихоньку привозила вещи, посуду, бытовую технику. Устанавливала всё, что надо установить, но не ночевала. Там в ванной удобств пока не было, надо было починить многое. Почти каждый раз звала меня к себе, мол, скучно одной, приходи, посидим. Я заезжала сразу после работы, помогала с вещами, уборкой. Сидели допоздна, потом по домам. Сначала она просто сияла от счастья – наконец-то своя крыша над головой. После развода она жила с родителями, а тут свой уголок, подальше от предков, поближе ко мне. Потом временами, хоть и редко, но говорила, что ей не дают покоя звуки в квартире. В доме какое-то присутствие чувствовалось. Иногда сидим в гостиной, а из спальни звук, будто кто-то вздохнул. Или сидим в кухне, чай пьем, а в гостиной словно кто-то диван подвинул. Когда приходит, видит, что рамка с её фото с тумбочки упала. Моет руки в ванной, а через зеркало видит, как какая-то тень проскользнула из прихожей в сторону спальни. Зеркало в ванной напротив двери, когда дверь в ванную открыта, то на зеркале отражается прихожая.