Художественные мистические рассказы: страница 46

Ада росла смышлёной девочкой и к одиннадцати годам прекрасно знала, что такое «хорошо», а что такое «плохо». В школе она была едва ли не самой старательной девочкой, но пионерский галстук единственной из всего класса ей, на торжественной линейке, одели не за отличную учёбу, а «по – справедливости». Ведь Адочка любила рассказывать своей доброй учительнице о проделках сверстников и наблюдать, как заслуженное наказание настигает всех плохишей.

Черноглазая сиротка Тоня – тихая и молчаливая соседка по парте, до поры не привлекала внимания активистки и отличницы Ады. Пока однажды она не увидела, как положила Антонина тайком в худой кармашек школьного фартука кусочек ржаной краюхи из столовой для старенькой бабушки.

— За что?

Прозвучали последние слова тихой Тони, когда её уводили в спецприёмник. Чёрные глаза подёрнулись дымкой слёз, и она оглянулась на Аделину, которая не скрывала гордой улыбки. Это был её день, ведь справедливость торжествовала.

Я не суеверный человек, и вообще скептик, что касается того, о чем говорят, но своими глазами не увидеть. Вполне обычное для человека суждение. Однако у нас два часа до гор и все свободное время я с друзьями провожу там. Не могу сказать, что я так же отношусь к горам. В пещерах мы просим помощи у белого, на скалах у черного, извиняемся перед духами или просим разрешения у родников набрать воды.

Трудно говорить о том, чего не понимаешь, о том, чего не знаешь. Неизвестность — вот причина многих страхов. Сталкиваясь с неизвестным, человек невежественен и ничтожен. Я из той породы людей, что любит, как это называется, сочинять, придумывать, воображать, фантазировать. В университете меня так и называли Бигбон — лапша на уши быстрого приготовления. Честно говоря, я не думал, что это плохо, не считал за обман. Ведь, правда, безобидная фантазия, если сказать, к примеру, что ты видел НЛО над домом. Ну, действительно, кто-то поверит, кто-то нет. Хотя бывают фантазии, куда более похожие на правду. Но я оправдывал себя тем, или, правда так полагал, что и они лишь фантазии, поскольку их отличает от обмана то, что они в некотором роде бескорыстные, не манипулируют человеком и всегда дают возможность выбора. Если человек хочет в это верить, то поверит, найдет способ, найдет выдумку.

— Папа, а, папа…

Виктор оторвал глаза от монитора и посмотрел на стоящего в двери трехлетнего сына, который теребил рукава пижамы и явно собирался реветь.

— Да, мой герой.

— Папа, папа, там хокка! — он показал рукой  на спальную. — Папа, пойдем спать со мною… — заныл-таки сын, и Виктор встал из-за стола.

Он подхватил сына на руки, прижал к себе и понес в спальную.

— Хокки не бывает, — сказал Виктор сыну, укладывая его в кровать.

Не так давно со мной приключилась одна достаточно странная история. Дело в том, что я работаю дальнобойщиком, и поэтому мне достаточно часто приходится бывать в разных забытых Богом селах. Однажды я очутился в одном из них, и, на беду, у меня как раз сломалась машина. На улице лил дождь, а перспектива ночевать в кабине фуры меня никак не радовала, поэтому я попросился переночевать у хозяина одного из немногочисленных обитаемых домов.

Следует заметить, что деревушка была достаточно большая, хотя было очевидно, что большинство домов нежилые. Меня это сразу же насторожило, но я решил не придавать этому значения. С помощью мобильного телефона мне удалось связаться с коллегами, но ждать приходилось все равно до утра. Мы сидели с хозяином дома и болтали на всякие темы.

Был теплый летний вечерок. Мы с друзьями, как часто делали, собрались у костра и под мелодичные переливы гитары болтали о красоте и волшебности этого вечера. Проще говоря, наслаждались музыкой и хорошей компанией. В центре образованного нами круга ярко полыхал костер, придающий вечеру некую атмосферу уюта и покоя. Но что-то все же было не так. Что-то не давало мне покоя тогда. Ощущение, которое сложно объяснить словами, будто есть тут что-то лишнее, от чего хочется скорее избавиться. Это как назойливый гость, заглянувший на чашечку чая и задержавшийся до самого утра. Нечто такое, что портило гармонию и спокойствие, не давало расслабиться. Но тогда меня мало волновали мои пустые переживания. Ведь все было так хорошо. Было.

Сашка заводил все новые песни и как только он начинал петь, все мы замолкали и заворожено прислушивались к тихому и сладкому голосу молодого музыканта. Тогда нас было четверо: мы с Инной, да Игорь с Саньком. Дружили с самого детства, вместе сидели в песочнице, да и жили на одной улице все, в нашем поселке и мало человек было, и все могли дружно устроиться рядом. И вот уже в который раз мы нашей компанией усаживаемся на старенькие скамейки, принесенные сюда каким-то искателем приключений, в маленькой березовой рощице и напеваем мотивы старых песен. Все было замечательно, до этого злополучного дня.

На столе лежало заявление «по собственному желанию» от человека, который проработал в нашем бизнесе четыре года. Признаться, я был удивлен таким решением. Как же так? Вроде и зарплату повышал, да и не конфликтовал с ним. Николай работал администратором в одном из компьютерных клубов, который принадлежал мне.

В последнее время дела шли плохо, но я привлекал молодежь невысокими ценами и своевременной рекламой. В итоге складывались коллективы «постоянных клиентов» на каждый клуб. Сам даже иногда приходил и играл с ними в жуткие стрелялки. Потому и знаю. Надо позвонить, узнать причину. Трубку он долго не брал. Наконец, Николай ответил. Голос его был странный, напряженный.

— Але, Коль, что случилось? Работу другую нашел?

— Да не-е… Устал я. Все, хватит.

Мамина подруга — интересная женщина с не менее интересной жизнью. Я всегда любил послушать её истории. Сейчас я поделюсь с вами услышанным.

— Десять лет из своей жизни я проработала в приюте. Тяжёлое было время. К нам свозили детей со всех уголков страны. Люди тогда ещё были добрыми, часто забирали детишек к себе, оформляя материнство или отцовство. Даже многодетные семьи ютили бедных малышей. Но была одна маленькая девочка, которая не могла найти свой второй дом…

Ох, и несносная девчушка была. Её привезла старая бабушка, которая отвела меня в сторонку и рассказала о ней любопытные вещи, которые тогда меня не заинтересовали. Бабушка говорила, что скоро умрёт, что девочку не с кем оставить. Родителей и родных нет. В общем, ситуация, можно сказать, стандартная.

Я не буду говорить, в каком это городе произошло. Просто я тоже боюсь.

Помнишь, Веркина компания – Верка, Саша, Лерка, Дашка, Славка и я, — всем нам нечего было делать. И Лерка тогда притащила книгу про спиритизм. Её я позже сожгла. Дашка ещё намекнула, что у Верки доска есть. Спиритическая. Веркину мать помнишь? Ещё которую мы чокнутой звали?

Верка эту доску еле вынесла. Мать, как увидела Веерку с доской, прямо-таки взбесилась – стала говорить, что доска древняя и магическая, и что она зачарована. Верка тогда, к слову, фыркнула, что, мол, они все зачарованы и она только попробует кого-нибудь вызвать, — и выскользнула на улицу.

Доска лежит, — как сейчас помню, — на столе, вокруг неё свечи. И мы все.