Художественные мистические рассказы: страница 20

«Мы вернулись!»

пожар сша

В то утро жителей Нью-Йорка разбудил громкий хлопок и отчаянные крики из спорткомплекса в центре города. Там уже творился кромешный ад. К дому, издавая отчаянный визг сирен, неслись пожарные машины. Вокруг уже толпились разбуженные люди. Толпа волновалась, многие плакали.

В толпе раздался крик:

— Там же люди остались, помогите, пожалуйста! — Кричала женщина, жившая неподалёку.

Платок был накинут на её плечи наспех, едва прикрывая халатик, накинутый второпях. Женщина дрожала от осеннего холода, к её ногам жался чёрно-рыжий щенок с белыми лапками. Толпа зажимала её со всех сторон, но она не чувствовала этого. Широко раскрытыми глазами она смотрела на ад, творившийся перед ней, протягивала к дому руки и молила о помощи.

Судьба волчонка

Волчонок

Молодой мужчина бежал по лесу, держа на руках трёхлетнего сына. Сзади слышался треск веток, выстрелы, лай собак, крики «Стой! Держи его! Не уйдёшь!». Малыш дрожал от страха, пряча лицо на груди отца. Напрасно мужчина петлял среди деревьев, стараясь оторваться от преследователей. Они всё равно не отставали от него. Но мужчина думал не о себе, а о ребёнке. Что же будет с ним, если мужчину догонят и убьют? Но вот один из преследователей выстрелил, и мужчина упал, раненый в спину.

Выронив малыша, он оттолкнул его подальше в кусты со словами:

— Беги, сынок. Беги, мне всё равно уже не помочь. Беги, спасайся!

Еле успев проговорить это, мужчина умер.

Порождение войны

колдун костёр

Колдун Тайрок шёл по лесу, закутавшись в свой плащ. Он был уже стар, но тем не менее его колдовской орден почему-то поручил именно ему сделать то, что он сейчас собирался сделать. Колдун торопился, так как надо было успеть на место до полуночи. На руках у него мирно спал двухнедельный младенец. Солнце уже садилось за горизонт, когда он наконец-то вышел с младенцем на руках на поле.

Вдруг малыш проснулся и заплакал.

Тайрок тут же начал его укачивать со словами:

— Да, я знаю. Обидно, когда ты хочешь жить, просто жить, но тебя убивают, а когда ты рождаешься снова, то тебя снова и снова убивают. Ничего, на этот раз всё должно получиться.

Дело «Легиона»

закат солдат

В комнате для допросов было полутемно. Шторы были задёрнуты, чтобы сквозь них не проникал яркий солнечный свет и не слепил глаза, мешая работать. За письменным столом у окна сидел молодой парень лет двадцати пяти. Его гладкие чёрные волосы были причёсаны на пробор, перед ним лежала тетрадь, в которую он записывал показания мужчины, которого сейчас допрашивал. На груди у парня был отличительный знак с нашивкой «Легион». Это подразделение работало по принципу ФБР и занималось в основном пропажами без вести, терроризмом и прочими тяжёлыми делами, которые обычной полиции не доверишь.

Про «Легион» говорили все, но видеть их могли немногие. Иногда их видели патрулирующими улицы своим размеренным шагом, со взглядом, устремлённым вперёд. Про них многие говорили, что это даже и не люди, а зомби или инопланетяне какие-нибудь. И поэтому мужчина, который сидел сейчас перед Коланом, агентом «Легиона», смотрел на него с какой-то опаской. А в углу кабинета для допросов стоял агент 095, высокий худой юноша с жёстким ёжиком волос на голове. Одежда допрашиваемого была грязной, на лбу была ссадина, а в глазах читался ужас.

Путешествие в никуда

люди в автобусе

Если ты читаешь это, немедленно уходи отсюда! К чёрту любопытство, к чёрту интерес, просто брось это и убегай, слышишь?! Я предупредил. То, что случится, уже не будет на моей совести. Моя история настолько банальна, что по ней можно снимать типовые фильмы ужасов про подростков. Меня зовут Саша. Я студент, учусь на четвёртом курсе Киевского Педагогического Университета. Но так как живу я не в городе, каждый день мне приходиться вставать ни свет ни заря, чтобы успеть на нужный автобус до Киева.

Это была пятница. Помню как вчера. Утром шёл сильный дождь, но как только пары закончились, очень кстати выглянуло яркое солнце. Идти по асфальту, которых пропах дождём, так ещё и под тёплым летним солнышком, чем себе не маленький рай? Вот и я так думал.

Портал в подворотне

поле ферма

Дэн торопливо шёл по полю. Светило солнце, в кожаной косухе было жарко, но Дэн не обращал на это внимания. Он спешил. Конечно, можно было и на мотоцикле, но мотоцикл могли заметить с высоты, ведь уже месяца два их город находился во власти злобных зелёных существ с другой планеты, которые не имели ни жалости, ни каких-либо других хороших качеств. Только злость и ненависть. Они оккупировали город, и спастись удалось лишь Дэну. Его тайком вывез в это поле за город отец на своей машине. Ночью вывез и отпустил.

А сейчас было уже 11.30. Это поле оказалось совершенно безжизненным, только тускло-зелёная трава да высохшая солома, ломающаяся под ногами, росли на нём. Вдали показалась машина. Дэна это удивило, ведь в поле не было никаких следов машин, и вообще не было проселочных дорог. Да и сама машина выглядела как-то странно. Она напоминала одновременно и танк, и трактор, и бульдозер, все вместе взятые и собранные под стеклянным куполом в какую-то странную конструкцию. Машина эта никуда не ехала, а стояла на одном месте и копала землю.

Проклятие бывшего друга

японка с зонтиком

Была глубокая ночь, но Дзё не спалось. Он лежал в постели и вспоминал дневной разговор с другом и всё, что было задолго до этого. Между ними ещё два года назад, когда им было по 16 лет, произошла ссора из-за девушки. Каждый кричал, что не даст её другому, а сам женится на ней. Дзё тогда разозлился и крикнул другу, что завтра они с отцом уедут в другой город к дяде на всю жизнь, и его друг больше его не увидит.

На следующий день Дзё с отцом уехал к дяде, так как дядя болел, и за ним надо было ухаживать. А вскоре Дзё узнал, что уехал и его друг, но уехал не в другой город, а в другую страну со своим отцом. После этого Дзё не забывал друга, вспоминал его и надеялся, что друг вернётся, и они помирятся.

Страшный лик войны

блокадный ленинград

И снова здравствуй, мой дорогой дневник. Сегодня мне очень трудно писать, и пальцы совсем меня не слушаются, но я хочу рассказать тебе…

Знаешь, прошла уже неделя, как не стало моей дорогой и горячо любимой мамы. Последнее время она так болела, что не смогла выдержать наступившие холода. Она совсем не вставала, но пошла к знакомой попросить пустого ведра для воды. Она так и не пришла.

Теперь у меня никого нет, кроме тебя. Мне так холодно и так хочется есть. Мамина большая и серая пушистая шаль совсем не греет. Сегодня мне кажется, что если я усну, то уже не смогу встать. Никогда. Я поняла это ещё вчера. Поэтому изо всех сил я стараюсь что-то делать, хотя двигаться с каждым разом всё тяжелей, и мне ничего не остаётся, как писать тебе.