Надоело каждый день стоять в пробках. Всё, решено, хожу на работу пешком! По моим расчётам, расстояние теоретически сокращается в 5 раз, если идти наперерез. А время пути сокращается в 2 раза, то есть на 1 час в день. Конечно, неприятно, что не так давно купленный мной опель будет простаивать, в то время как я плачу за него кредит. Но холодная логика подсказывает мне, что часть сэкономленных денег пойдёт на его погашение. Плюс один час свободного времени каждый день.
Мой новый путь будет проходить через старый район города. В этом нужно искать свои плюсы. Свежий воздух, немного спорта, немного экзотики. Кроме того, я и сам раньше, в детстве, жил в таком районе. Апрель – мой любимый месяц.
И вот, солнечным апрельским утром я пошёл разгонять свой жирок. Проходя мимо ещё жилых и полуразрушенных домов, я подумал, что, кто его знает, может, так жить не то чтобы правильнее, но как-то проще. Нужно заметить,что такие дома оставляют странное ощущение чего-то настоящего и в то же время чего-то ущербного.
Красно-алая полоса на горизонте потухла, и ночная тьма, словно черное одеяло, медленно надвигаясь с востока, поглощала окружающий мир. Здесь, в лесу, она была почти осязаемой. Но вскоре луна, поднявшаяся из-за деревьев, своим светом разбавила ночную тьму. Луна осветила пустой и темный дом, стоящий на окраине леса, робкий лучик ночного светила проник через окно в комнату, заставляя густой сумрак сжаться, спрятаться по углам, а из комнаты в коридор, где осветил два трупа, лежащих на полу.
Странная и страшная картина. Первый труп — молодой мужчина, проткнутый насквозь вилами, лежал лицом вверх, и на лице виднелись синюшно-фиолетовые пятна, его только-только тронуло разложение. Чуть в стороне от тела лежал нож. Рядом со свежим трупом находился труп явно несвежий, мягкие ткани на его теле уже начали усыхать. К тому же второй труп был обезглавлен, его голова покоилась около стены.
Я шел по красивому цветущему городу. Вокруг весело переговаривались прохожие, бежали с недавно закончившись уроков радостные школьники. Был солнечный майский день, молодая трава зеленела вокруг и переговаривалась с только что распустившимися листочками деревьев, которые тихо шелестели. Небо было ярко-синим, а там, на горизонте, плавно начинало бледнеть, становясь голубым, на фоне неба – желтый солнечный круг. Знакомые уже вывески и плакаты краснели своими надписями. На недавно выкрашенных скамейках тут и там отдыхают беззаботные счастливые люди. Суббота. Где-то невдалеке играет музыка, но теперь она мне кажется такой родной и далекой.
— Виктор! — Меня кто-то окликнул.
— Ольга? Ты как здесь оказалась?
— Ты мне обещал позвонить, куда же ты пропал?
— Я не мог, я просто не смог, прости…
Я проснулся, как обычно, в шесть. Моя жена уже уехала к своим родителям, предварительно приготовив мне кое-что вкусненькое. Сходив в душ и придав себе парадный вид, я позавтракал и пошёл на автобусную остановку. Через двадцать минут я уже ждал свой автобус. Я был один сегодня, такое редко бывает. Обычно много людей с утра стремятся попасть в город по делам или на работу, как я.
День обещал быть жарким. Гудели насекомые, щебетали птицы, с обеих сторон раскинулись пёстрые поля, разделённые бескрайней лентой полуразвалившегося асфальта. Подъехал мой 12-ый автобус, хлопнули двери, я зашёл в транспорт, купил билет и занял свободное место, благо их было больше половины в салоне.
Я разглядывал бегущие пейзажи за окном, которые постепенно сменялись домиками, а затем высотками. Тучное количество мыслей, как будто в одно ухо влетали, а в другое вылетали, не задерживаясь в моей голове. Я был в каком-то рассеянном состоянии, пребывая в своём безмолвном мире. Такое иногда бывает по утрам со мной, когда просыпаешься и какое-то время никак не можешь включиться в суровую реальность происходящего.
На станицу опустилась августовская ночь. Казалось, что тьма стала вещественной, чем-то похожей на воду, которая заполнила каждую щель. В нос било жжёной травой. Тишина делала громче моё ровное дыхание и шарканье кожаной обуви о землю. Я шёл на огонёк, который заметил ещё издали, поскольку он был единственным источником света, а все остальные давно потухли.
Скоро я оказался у порога того дома, который заманил меня. Я постучал по стеклу, за которым горел тот самый огонёк. Ответа не было. Тогда я повторил попытку и услышал мягкие шаги. Дверь со скрипом открылась. Глаза мои, привыкшие к темноте, разглядели маленькую фигуру.
Поздним зимним вечером я сидел в горячей ванной и растирал уши. Несмотря на мороз, не удержался от прогулки. Что ещё отвлекает так хорошо во время падений? Может, выпивка, но я зарёкся пить с горя. Из принципа. Просто убеждение, что это прямой путь к алкоголизму. И поскольку напиться сегодня не судьба, я занимался тем, что пытался рассмотреть сложившуюся ситуацию в поисках плюсов.
Приподнявшись, полез за шампунем с верхней полки, не достаю. Ещё немного, привстану на одну ногу. Какой аромат выбрать? Тут показалась банка с нарисованной малиной. Хм, возможно, Мэйера купила накануне. И со сметающей тюбики и банки цунами я прокатился на хребте вдоль ванной. Сквозь внезапный смех, фыркая мыльной водой, я вдруг подумал, как же хорошо, что она не видит меня сейчас. Посчитала бы законченным циником. По её мнению, я должен в полупьяном состоянии изливать душу о нашем расставании. Веселясь этой мыслью, я вытерся и пошёл разогревать себе ужин из уличной еды, которую купил на прогулке.
«Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала она на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде Полынь, и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что стали они горьки…»
Апокалипсис, 8
Глубокая ночь. Тишину нарушает лишь еле слышный шум деревьев в парке да шепот кустов во дворах. Город спит и видит счастливые сны. Последние сны. Никто из пятидесяти тысяч человек, жителей города, не знал, что их жизнь изменилась навсегда, никто не знал, что буквально несколько минут назад открылся ящик Пандоры. Люди спали и не ведали, что к городу подбирается невидимая смерть, всего несколько минут назад начал извергаться вулкан, страшный вулкан, вулкан, который еще ни разу до этого не видело человечество. Радиоактивный вулкан. Никто из жителей города не знал, что в эту самую секунду на пульте пожарной охраны раздался звонок, и пожарные машины понеслись, разрывая ночную тишину леденящим душу воем сирен, смелые парни ехали на верную смерть.
Дождь лил как из ведра и сильно затруднял передвижение по лесу. Ливень продолжался уже три часа. Даже здесь, в густом смешанном лесу, под кронами деревьев, давно уже было грязевое болото. Ноги просто разъезжались по грязи, и я чувствовал себя как корова на льду. С самого утра у меня было желание послать все это мероприятие куда-нибудь подальше. Ведь есть же правило: не хочешь браться за дело, с души воротит – ну так не берись. Теперь поздно уже пить боржоми.
Была осень, октябрь, и дождь вполне мог зарядить на целый день. Я залез под разлапистую ель и вытащил карту. Если верить этой цветной бумажке с неровными линиями, я уже давно должен был оказаться в дачном поселке, а лес должен был остаться позади. Выходит, я что-то где-то перепутал и теперь безнадежно заблудился. Черт и еще раз черт! Переждать непогоду под елкой было плохой идеей, даже здесь было сыро и зябко, а сквозь ветки стекала холодная вода, капала мне на макушку, а затем текла по ушам. Вот елки-палки. И я, шагая по мокрым листьям и скользя по грязи, пошел на запад, туда, где по идее, должен был быть дачный поселок.
