Дождь лил как из ведра и сильно затруднял передвижение по лесу. Ливень продолжался уже три часа. Даже здесь, в густом смешанном лесу, под кронами деревьев, давно уже было грязевое болото. Ноги просто разъезжались по грязи, и я чувствовал себя как корова на льду. С самого утра у меня было желание послать все это мероприятие куда-нибудь подальше. Ведь есть же правило: не хочешь браться за дело, с души воротит – ну так не берись. Теперь поздно уже пить боржоми.

Была осень, октябрь, и дождь вполне мог зарядить на целый день. Я залез под разлапистую ель и вытащил карту. Если верить этой цветной бумажке с неровными линиями, я уже давно должен был оказаться в дачном поселке, а лес должен был остаться позади. Выходит, я что-то где-то перепутал и теперь безнадежно заблудился. Черт и еще раз черт! Переждать непогоду под елкой было плохой идеей, даже здесь было сыро и зябко, а сквозь ветки стекала холодная вода, капала мне на макушку, а затем текла по ушам. Вот елки-палки. И я, шагая по мокрым листьям и скользя по грязи, пошел на запад, туда, где по идее, должен был быть дачный поселок.

Это случилось совсем недавно. Наша любимая кошка Муся родила трёх чудесных котят. Но так как у нас и без них проживало две взрослые кошки и кот, сестра решила не оставлять котят. Она сказала, что знает, как избавиться от них и сделала всё сама.

Как она рассказала потом, она их просто утопила в ведре. А так как ведро стояло в кладовой, она забыла вынести в этот день ведро с утопленниками.

Решили мы с друзьями пойти в поход на неделю. Поход представлял собой не просто путешествие по лесам и горам, а в том числе и по заброшенным, давно опустелым деревенькам. Большинство из них представляли собой лишь пустынные земли, на которых, как гнилые пни, кое-где еще стояли полусгнившие, вросшие в землю обломки домов. Так вот, собрали мы свои рюкзаки, запаслись провизией на неделю, взяли фонарики, запасные батарейки к ним, спички и тому подобные предметы, необходимые каждому уважающему себя путешественнику. Также мы взяли фотокамеру, так как хотели наделать кучу снимков окружающей нас природы и, конечно, тех гиблых мест, к которым мы так неразумно направились.

Я иногда общаюсь с маятником на кухне. Там у нас висит большое зеркало, и почти вся кухня в нем отражается. Общаюсь преимущественно в десять-одинадцать вечера только при освещении свечи. Так уютнее.

Однажды вечером я вновь взяла в руки свой маятник, задала ему пару вопросов. По окончании сеанса решила угостить домовенка и того, кого призвала отвечать на мои вопросы. У нас тогда было много вкусного, праздник какой-то был. Взяла пару маленьких мисочек и наложила всего-всего. Одну миску поставила на настенную полку, а другую — на холодильник и ушла.

Это произошло через три дня после этого случая. Я тряслась от страха вот уже несколько дней. Ночью спала со светом. Родители были не в курсе. Они решили снова уехать на дачу, так как у них был отпуск. И я позвала друга. Я знала его лет с десяти, мы не раз выручали друг друга, и он сидел у меня в детстве, когда его папа напивался, случалось это нечасто. Он легко согласился и пообещал подойти к десяти вечера, после тренировки.

Время 21:45, уже сгущаются сумерки. Я жду Антона. Раздаётся звонок в дверь. Я счастливая, что не останусь одна. На пороге Антон.

Хочу рассказать пару эпизодов из своей жизни, до сих пор мне не очень понятных. Когда я училась в классе во втором, был еще живой мой дедушка. Была осень, уже довольно прохладно — октябрь месяц. Вечер, дома никого, кроме нас с дедушкой, не было. Мы с ним находились на улице, он что-то ремонтировал в противоположной стороне от дома, а я просто гуляла поблизости. По левую сторону от дома вилась дорожка, ведущая к калитке — входу во двор. Прямо от крыльца дома идет еще одна дорожка, которая ведет к бане, стайке и другим постройкам. Так вот, дедушка в тот момент находился в стайке, а я, наоборот, ближе к дому — около калитки во двор.

Начнём с того, что такой дар есть не у одного меня – я вижу вещие сны.

Началось все с того, что мой отец видел смерть родных людей за несколько дней до случившегося. Он видел смерть своей бабушки (моей прабабушки) и своего отца. Это тяжело осознать, но меня это тоже коснулось.

Ещё в студенческие годы мне необычный приснился сон. Я находился в своей комнате, а напротив меня стоял ребёнок. Не более пяти лет отроду, он смотрел на меня с интересом, был бледен и понимание того, что он неживой, пришло как-то сразу. Я был в шоке, задав вопрос о том, кто он такой и зачем он пришёл, получил ответ, что он хотел познакомиться со мной и поговорить.

Я проснулся и долго отходил от такого сна. Когда я окончательно пришёл в себя, то решил позвонить матери и рассказать о нём. Как же я удивился, когда оказалось, что вечером пришла телеграмма о том, что внук моего двоюродного деда умер от опухоли в возрасте четырёх с половиной лет.

Лучи июньского солнца пытались открыть мне глаза, гладя моё лицо своими ещё ласковыми и тёплыми прикосновениями. Поленившись пару минут под зорькой, я потянулась и встала. Утомившись вчерашней дорогой, которая привела нас почти на край Кировской области, я уснула под открытым небом, укутавшись в плед и устроившись на покрывале, примявшем сочную траву. Неподалёку от моего ложа вросла в землю ветхая бревенчатая банька, в которой мы вчера парились, и в которой, по всей видимости, ещё спал мой муж, приехавший вместе со мной.

Я зашла в баню, меня встретил опьяняющий аромат трав. Митя по-детски сопел на широкой лавке, накрыв себя медвежьей шкурой, а голова медведя лежала у него на груди. Было ещё рано, четвёртый час. Я пошла в дом, который тоже был бревенчатым и потемневшим снаружи, с маленькими окнами. А внутри со времён царя в быту ничего не изменилось, лишь кое-какая техника подсказывала, что сейчас 21-ый век. Этот дом принадлежал матери Мити, почивавшей в единственной комнате, которая, впрочем, ничем не отделялась от кухни, кроме большой белёной печки.