Была у меня дальняя родственница, которая умерла 16 лет назад в почтенном возрасте. Как полагается, каждый год мы с родителями приводили в порядок ее могилку, могилы ее родителей и сестер. Так как этим могилам уже очень много лет, памятники на них под действием времени начали разрушаться: где проседать, а где и вовсе разваливаться.

Вот моя мама решила вызвать бригаду и демонтировать их, а на их место поставить новые. А заодно поменяли и устаревшие таблички на могиле родственницы и ее сестры, т.к. они тоже пришли в негодность. Сделали все это.

Расскажу вам историю, она случилась у нас в деревне. У соседки нашей бабушки умер муж. Его похоронили, и осталась она одна с двумя детьми. Прошло немало времени, вот тут-то все и началось.

Начал по ночам к ней муж ходить, но кроме ее, никто его не видел. Слышали, что она разговаривает с кем-то, думали, она ума лишилась после похорон. Каждый вечер он приходил к ней на свидания. Так прошло две недели.

Я проснулся, как обычно, в шесть. Моя жена уже уехала к своим родителям, предварительно приготовив мне кое-что вкусненькое. Сходив в душ и придав себе парадный вид, я позавтракал и пошёл на автобусную остановку. Через двадцать минут я уже ждал свой автобус. Я был один сегодня, такое редко бывает. Обычно много людей с утра стремятся попасть в город по делам или на работу, как я.

День обещал быть жарким. Гудели насекомые, щебетали птицы, с обеих сторон раскинулись пёстрые поля, разделённые бескрайней лентой полуразвалившегося асфальта. Подъехал мой 12-ый автобус, хлопнули двери, я зашёл в транспорт, купил билет и занял свободное место, благо их было больше половины в салоне.

Я разглядывал бегущие пейзажи за окном, которые постепенно сменялись домиками, а затем высотками. Тучное количество мыслей, как будто в одно ухо влетали, а в другое вылетали, не задерживаясь в моей голове. Я был в каком-то рассеянном состоянии, пребывая в своём безмолвном мире. Такое иногда бывает по утрам со мной, когда просыпаешься и какое-то время никак не можешь включиться в суровую реальность происходящего.

Я сидел на диване в Славкиной квартире и разглядывал компьютерные распечатки, кучу компьютерных распечаток, даже, пожалуй, две кучи. И все эти три кучи распечатал мне мой друг, который сидел напротив меня в кресле и улыбался людоедской улыбкой.

Накануне я попросил его найти побольше сведений о достаточно мрачном местечке — бывшей мебельной фабрике, а ныне заброшке, под названием «Вешалка». Местные прозвали ее так, потому что там постоянно кто-то вешался либо кончал с собой более изощренными методами.

На станицу опустилась августовская ночь. Казалось, что тьма стала вещественной, чем-то похожей на воду, которая заполнила каждую щель. В нос било жжёной травой. Тишина делала громче моё ровное дыхание и шарканье кожаной обуви о землю. Я шёл на огонёк, который заметил ещё издали, поскольку он был единственным источником света, а все остальные давно потухли.

Скоро я оказался у порога того дома, который заманил меня. Я постучал по стеклу, за которым горел тот самый огонёк. Ответа не было. Тогда я повторил попытку и услышал мягкие шаги. Дверь со скрипом открылась. Глаза мои, привыкшие к темноте, разглядели маленькую фигуру.

В этот день я остался один, так как родители уехали. Зато был туман, дождь и мое упавшее настроение. Мне нечего было делать, и я пошел в себе в комнату почитать. Где-то в комнате поскрипывали половицы, так как дом был старый, я уже к этому привык.

Но тут меня что-то насторожило: скрип перешел в коридор, а после — к двери родителей. Поскрипывание приближалось в коей комнате, и вскоре скрип остановился около моей двери. Я резко повернулся, но сзади никого не было. В течение нескольких минут я смотрел на дверь, но тут мои размышления прервал странный шум из гостиной.

Одно довольно непродолжительное время работала я в Центре Кинологической службы помощником дежурного. Заступала на суточное дежурство сутки через сутки с напарником-кинологом. В мои обязанности входила двухразовая кормежка собак и уборка у них в вольерах. Также я отвечала на поступающие из дежурной части звонки и передавала вызов, в свою очередь, дежурному кинологу. Обычно он выезжал на всевозможные кражи, грабежи и так далее.

Надо сказать, место, в котором я работала тогда, находилось в поселке, до туда приходилось добираться с многочисленными пересадками — я ездила на трех автобусах. Сам поселок вроде бы и недалеко был, рукой подать, а находился в очень неудобном месте, и автобусы ходили плохо. Затем, выйдя на остановке, дальше приходилось идти пешком через старое городское кладбище. В принципе, ходить через кладбище мне не то чтобы не было страшно, а было даже приятно.

1995 год. Володе едва исполнилось 6 лет. Июль, суббота, 12 часов дня. В однокомнатной хрущевке слышатся пьяные крики. В тесной кухне за столом сидят шестеро довольно молодых людей, но жизнь их, не успев начаться, уже закончена. Среди них хрупкая на вид, еще совсем юная девушка, даже девочка с огненно-рыжими пышными волосами до плеч и ярко-зелеными глазами. Ее зовут Алена, ей сегодня исполнилось всего 19 лет, но несмотря на столь цветущий возраст, она успела многое повидать.

Алена была уже достаточно пьяной и ничего практически не соображала, гости продолжали галдеть, в квартире уже невозможно было дышать из-за сигаретного дыма, серыми облаками мягко плавающего по всей небольшой ее площади.

Володя забился в угол дивана, крепко обняв единственную игрушку — потертого, местами порванного плюшевого зайца. У зайца было только одно ухо — другое давным-давно оторвалось и где-то пропало. Володе ничего не ел со вчерашнего утра, гулянка длилась вот уже несколько дней. Да, заяц был единственным другом и памятью о теперь, казалось, таком далеком и счастливом прошлом. Несмотря на свой малолетний возраст, Володя уже многое понимал, этот маленький ребенок уже получил сполна самый горький и жестокий жизненный опыт.