Я здесь первый раз пишу, хочу рассказать об истории, которую знает только моя семья. Эту историю рассказал моему папе его папа, а потом папа рассказал ее мне, было это очень давно, когда папа моего папы был ещё подростком.

Как-то холодной осенью он с двумя друзьями решили провести время у деда одного из друзей. Дом был старый, деревянный, с подвалом и находился на окраине леса, так как тот дед был охотник. Как-то раз днем дед друга пошел на охоту, а мой дед остался с друзьями дома, сидел на постели и рассказывал анекдоты.

Ребята долго сидели и услышали шаги на кухне. Шум был от резиновых бот. Они решили, что дед вернулся с охоты, но странным было то, что он обещал вернуться в 6:00 а было около 5 часов. Затем закрытая в их комнату дверь со скрипом открылась, но никого не было, а по их комнате начал кто-то ходить. Но комната была пуста, стук был как у резиновых ботов, подошвы которых были закреплены гвоздями (как у немцев).

Расскажу вам свой страшный сон, который мучил меня несколько лет назад. Мне снится ад. Я где-то под землей. От пещерных стен отливают языки пламени. Слева от меня заживо жгут людей. Преимущественно детей. Я направляюсь вперед. Слышу голос. Дьявольский, зловещий, ужасный. Зовет меня. По имени. Я озираюсь, пытаясь его найти. Но он будто бы всюду. Манит меня. Просит идти за ним. Голос оглушительно отдается в голове. Дикие крики горящих людей и какой-то гул. Все смешивается воедино. Голова кругом. Я давлю на голову руками, и просыпаюсь.

В ушах шум, голова ужасно болит. И так каждый раз. Много дней я ходила с этой болью, от которой нельзя было избавиться.

После первой недели я, казалось, начала с ума сходить. Я начала слышать этот голос наяву. Зловещий, мертвый голос. Он манил. Помню, я сидела на крышке пианино (оно в метре от двухъярусной кровати, на которой я спала). Один из братьев спал сверху. Другой сидел за компьютером и болтал по микрофону. И тут этот голос.

Зовет меня по имени. Я испугалась. Пробовала, по глупости, записать на диктофон хоть что-то. Говорила: «Если здесь есть кто-нибудь, дай знак». Единственное отклонение от реальности являлось непонятным стуком. Пять ударов. Будто бы об стол или тяжелую дверь. Быстрых и резких. Громких и пугающих. Но на самом деле этого не было. А на записи было. Сразу после моего вопроса.

Очень близкие мне люди в разное время поделились со мной двумя историями. Причем если в первом случае я еще сомневалась, то вторая рассказанная история все сомнения отмела. Отмечу, люди взрослые и адекватные. Поскольку у главной героини, ныне покойной, родственники в добром здравии, имен и место произошедшего я называть не буду.

Был теплый летний вечер. С подругой детства я встречалась нечасто, но сегодня повезло пораньше уйти с работы. И вот я в деревне. Все здесь знакомо с детства до боли. Я уже не помню, был ли повод, но к близким можно и без повода! Сидим, вспоминаем тех, кого уже с нами нет. Наших любимых, любимых бабушек. Да, все детство прошло под их патронажем, низкий поклон им. И вдруг подружка вспоминает соседку своей бабушки. Я ее тоже знала. Хочу, говорит, рассказать тебе то, что мне поведала бабушка. Я вся внимание, поскольку слышала всякое про соседку, но значения не придавала.

Прочитала историю про вещие сны, и мне вспомнились мои вещие сны.

Моя тетя внезапно заболела. Обнаружили что-то с клапанами в сердце не в порядке и опухоль какая-то там. Я переживала за нее. Она говорила, что у нее скоро будет операция, и готовилась к ней. А мне стали каждую ночь сниться сны.

Как будто у моей бабушки по отцу собираются все умершие родственники, готовятся к празднику к какому-то. А тетя мне родственница по матери. И при жизни бабушка ее недолюбливала. А у бабушки всей семьей всегда отмечали праздники еще в советском детстве, так как она жила в центре города, и вся родня забегала к ней после демонстраций погреться.

Один мужчина возвращался поздно домой с работы. Было уже темно, светили фонари, и на вечерних улицах засыпающего города уже почти никого не было, кроме одиноких прохожих.

Мужчина спешил домой, мечтая, как он придёт, дверь ему откроет жена, вытирая полотенцем руки, измазанные в муке, а с кухни будет доноситься вкусный запах жареных котлет, супа и чего-нибудь ещё невыразимо вкусного, и жена скажет: «Что ты так долго? Я уже успела приготовить ужин, напечь пирожков, твоих любимых, с печенью трески!», а из детской ему навстречу выбежит сынишка, пуская слюнки и лопоча что-то невразумительное, но невыразимо милое.

Деревня эта была когда-то большим селом с церковью, дворянской усадьбой, прудом, в котором даже плавали лебеди. Садом яблоневым и, соответственно, беседками и прогуливающимися сударынями и барышнями. Ныне всего этого нет, а все это рассказывала мне бабушка. Хотя мне тогда и было 5 лет, я все впитала своими любопытными мозгами. Это было село, центр района. Когда все разворовали, а позже и разбомбили, все равно оставался центр колхоза. Бабушка с дедушкой уже деру дали от голода, потом позже своих детей забрали — Петра и Николая. Дочь Мария уже в Москве родилась. Но она прожила совсем мало и скоро умерла. Упала в младенчестве. Дедушка ушел на войну, вернулся, а затем японскую еще воевал. Потом после войны родилась моя мама.

Перехожу к непонятно-мистической части своего рассказа, которая тогда меня так поразила и даже напугала.

Я не люблю ходить по кладбищам. Даже по могилам моих родственников. Уныние навевает о бренности жизни.

Тут случай был особый. Сон. Приходит папа и говорит: «Я обидел девчонку, не подвез, а она потом попала под машину». Сон кончился. Я помолилась за папу и за неведомую девочку и успокоилась.

Говорят, нельзя верить снам, по крайней мере многим. Я даже к батюшке обращалась по этому поводу. От дьявола, говорит. Да… Но жизнь убеждает в обратном. История иронична с одной стороны, а с другой, могла закончится очень плохо.

Братишка с женой развелся, это их дело. А крестницу свою, его дочку, на тот момент лет четырех, я очень люблю. При первой же возможности забирала ее к себе. Играли с ней, книги читали. В этом возрасте дети очень интересны и подвижны. В выходные попросила сноху привезти ее, конечно, она мне не отказала, поскольку и ее люблю.

Снится мне сон в эту же ночь. Над домом нашим (а живем в частном секторе) летает Змей Горыныч, огнем пышит. Страшно мне, но больше не за себя, а за Настеньку. Зову ее, хочу спасти и …просыпаюсь в ужасе. Сказок в этот день мы с ней не читали.