По молодости я работала на фабрике швейной, весь день думки разные, наушников не было музыку послушать, а мысли разные были. Сижу как-то в один день так, думаю себе о своём и в окно поглядываю. Кто знает строения цехов на швейной фабрике — три бригады возле окна посерединке и с другой стороны. Я почему-то оказывалась посередине всегда, думала себе и в окно смотрела.

И вдруг в мыслях всплывает такой вопрос «Кто из нашего цеха болен эпилепсией?» и вниз голову. Работаю и снова в сторону. Взгляд мой падает на девушку, сидящею у окна, примерно 19-20 лет. Опять тот же вопрос и повторяю движения вниз и в сторону и опять на эту же девушку возле окна. А в конце недели у этой самой девушки был приступ — в туалете заперлась.

Как-то раз уехали родители в военный санаторий вдвоём, а нас с сестрой оставили на попечение соседки Веры Сергеевны. Мне в ту пору было лет 12, а сестрёнке и ещё меньше. Вера Сергеевна по возрасту годилась нам в бабушки, ей было уже под 60. Она была очень славная женщина, спокойная, рассудительная.

И рассказала она нам одну историю, которую я до сих пор не могу забыть. Было это ещё до войны, в одном из глухих сибирских посёлков, где и выросла Вера Сергеевна. Буду вести рассказ от её лица.

Помнится, мне тогда было годков 6-7, не больше. Дом наш стоял на окраине, возле самой тайги. И было в нашей деревне небольшое озерцо, а за ним непроходимая трясина, которая заканчивалась далеко в тайге.

Небольшая и уютная Швеция сейчас считается самой толерантной из множества стран с разными политическими и экономическими режимами. Второй по величине город Швеции — Гётеборг, он расположился на берегах холодного, но безумно красивого пролива Каттегат и является главным портом страны, а также славится тем, что здесь находится резиденция самого епископа.

Многие туристы со всего мира едут сюда, чтобы увидеть одно из самых старых зданий Европы — Крунхюсет, прогуляться по кучи древних и безусловно впечатляющих церквей, посетить исторические выставки, а также увидеть шестидесятидвухметровую Морскую башню и Морской центр, в котором работал глава исконно шведского семейства Аксель Зермерлёв.

Это было один из обычных будничных дней лета, кто-то лето проводит на улице, кто-то дома за компьютером с бутербродом в одной руке и с мышкой в другой. А я это лето проводила во всяческих кружках, в которые меня с любовью записали заботливые родители. От кружка рисования до бассейна и кружка вязания крючком.

И вот я иду с театрального кружка полумёртвая или же полуживая, как обожают говорить оптимисты. У нас планировалась постановка, и я с восьми утра до двенадцати стояла на сцене. Как говорила наша великая и могучая Клавдия Ивановна: «Репетиция». Или проще говоря: «Не так, не так и не так!».

И вот дойдя до дома и кое-как открыв дверь, я как убитая плюхнулась на ждавшие меня с самого утра кровать и подушку. Сны полились на меня контрастным душем из кошмаров и романтических.

Я была как раз беременной, когда первый раз пришло ко мне привидение. Жила я тогда в коммунальной квартире. Осталась одна в квартире, а мужики уехали на рыбалку. Комнату закрыла на ключ.

Ночью я увидела, как дверь открывается, и заходит кто-то, держа свечку зажжённую перед перед собой. Ни лица, ни тела не видно было, только свечка и нижняя часть лица. Я и говорить не могла, так страшно было!

А привидение сказало:

— Уезжай отсюда, а то тебе плохо будет.

Я наутро встала, подумала, что, может, сосед пугает, приехал ночью и шутковал. Но никого в квартире не было. Я всё обыскала, никаких свечей даже не нашла. Сосед приехал через день.

Так случилось, что я потеряла ребёнка на третьем месяце беременности. Ребёнок был желанным, мы тяжело перенесли с мужем потерю, так как в жизни всего-то две беременности было. Часто думала, какой пол у малыша, какой он, кем бы был.

В мае этого года мне приснился сон.

Я сижу в какой-то комнате, там много незнакомых людей. Вот ко мне подсаживается прехорошенькая девочка лет пяти, золотые длинные волосы и пышное длинное платье. Она начала рассказывать про моего сына (ему сейчас 18), какой он человек, чем увлечён, что его интересует в жизни. Как-то незаметно для меня она начала называть меня мамой.

1) Сон первый. Захожу я внутрь зоомагазина, а там много зверюшек, но моё внимание притягивает аквариум, там рыбки, и почему-то меня потом это удивило, птица очень красивая, очень ярко-золотистая с хохолком. Я захотела её купить и попросила у продавца мне её достать.

Он её достаёт, а она вырывается и начинает летать по всему магазину. Первый раз получается поймать, она потрёпанная вся, но она опять вырывается. И так три раза, пока цвет окончательно не поменялся в серый окрас, а хохолок не истрепался в подобие палочек на голове.

А потом меня этот продавец берёт и обнимает, я в нём узнала родную душу. А он меня больнее прижимает, я вырываюсь, а потом совсем больно, нестерпимо. Тогда я на него смотрю и успокаиваю, а он меня целует.

Эта невероятная история произошла со мной около четырёх лет тому назад. И до сих пор, если честно, пробирает до дрожи.

Собрались как-то мы с девчонками в Москву – город посмотреть и себя показать, как говорится. Росли мы во Владивостоке, и поэтому большинство в Москве никогда не были. И я тоже входила в это «большинство».

Тогда я была одной из самых младших – мне даже 18 не было. Мне сначала не хотелось лететь с ними (боялась летать, родители волновались), но потом меня всё-таки уговорили. Потом оказалось, что мы летим не одни – с нами полетела тётя Люда, мама Ани и Лиды, которая взяла на себя роль куратора. И справлялась с этой ролью очень даже неплохо.