На январских каникулах мы с моим парнем решили устроить вечер для двоих. Сказано — сделано. Одолжили машину его родителей и отправились к нему на дачу. Выехали мы днём, но уже где-то после часа пути снег начал буквально заваливать всё вокруг. Видимость была никакой, вокруг одни сугробы, и мы добрались до домика только к вечеру. Их дача расположена в уединённой местности — от большого шоссе надо свернуть на небольшую дорогу и через несколько километров от деревни свернуть ещё три раза, так что место действительно расположено на отшибе.
На даче мы распаковались, зажгли свет и развели огонь, который уютно потрескивал в камине, пока мы наслаждались ужином. Внутри было невероятно уютно, в углах дома поскрипывало, пока настоящая метель бушевала снаружи.
Мне почти шесть лет. Начало лета. Родители бегают по квартире, суетятся, собирают чемоданы. Мама покрикивает на отца, он, как обычно, курит свой «Беломор» и совершенно спокойно ставит чемоданы к порогу. Сели на дорожку.
Вокзал, душный поезд, такси. Затем солнце, пальмы, пляж и море. Море. Шум прибоя, голоса пляжа, самое вкусное на свете мороженое в металлической чашечке, политое сиропом, мама в красивом цветном платье, и отец в дурацкой соломенной шляпе все курит свой «Беломор» — это было там, на море, так здорово, и лучшего места я, ребенок, не мог себе представить.
Но дельфинарий — это особое волшебное место. Белые дельфины. Их голоса продолжали звучать у меня в голове, когда я уже засыпал вечером в нашем домике.
В прошлом году мы с дочерью поехали на экскурсию в одно из дворянских поместий Швеции, открытое для посещений гостей в определённое время года. Экскурсия предусматривала ночёвку в усадьбе и вечернюю трапезу с графом, её владельцем. Прекрасным июньским днём после обеда дочка и я отправились по местным «ленинским местам» — перво-наперво в старую церквушку. Это была маленькая простая часовенка, состоящая только из одного помещения, она была открыта, и мы вошли внутрь.
Нас обеих охватило странное чувство совершенной пустоты, как вакуум, будто бы Бог оставил эту часовню. Однако напротив этой часовенки виднелась церковь поновее — громадный храм 1880 годов. Он был закрыт, так что мы остановились возле дверей и взглянули вверх. Там тоже было пусто, мы чувствовали такое впервые в церкви, а повидали мы этих церквей и храмов ох как немало! И дочь, и я очень любим такие места — там чувствуются божественные энергии, и можно очень здорово подзарядиться после подобных посещений.
Мне было тогда не более 10 лет, сейчас мне 17. Решили мы втроём с подругами призвать Пиковую Даму — я была самой старшей, подружки были на год моложе. Вы знаете, как это делается: нужно зажечь свечу перед зеркалом, постучать по его поверхности и призвать Пиковую Даму.
Подруги увидели (обе!) в углу зеркала лишь жемчужное ожерелье на чьей-то точёной шее в открытом вырезе платья. Но я, хотите верьте, хотите нет, увидела больше них. Я увидела в зеркале лицо молодой женщины с волнистыми волосами, уложенными в высокую причёску. Её ярко-красные губы коварно улыбались, а глаза, хоть и были томны, буквально светились злобой. Она была прекрасна, просто идеальна, многие бы всё отдали, чтобы выглядеть, как она. Никогда нигде я больше не видела такой красивой женщины. Её красота завораживала, однако вгоняла в ужас. Видела я её около пяти секунд, затем она исчезла.
Эту историю я услышала от близкой подруги моей мамы.
Одна девушка, назовём её Оля, долго уговаривала свою подругу (пусть будет Света) сходить ради интереса к гадалке. Свете это казалось сущим бредом, и она долго отказывалась от уговоров подруги. Но однажды Оля всё-таки победила.
Пришли девушки к гадалке.
Оле она напророчила что-то хорошее, светлое, а Свете дала клочок бумаги и сказала:
— Развернёшь его, когда будешь дома.
Моя бабушка мучительно умирала от рака. Мне тогда было 11 лет. Говорить и даже просто находиться в непосредственной близости от неё казалось мне отвратительным — она была очень худой и совершенно на себя не похожей. Я избегала её общества и не хотела её видеть, хотя ранее очень её любила.
Вскоре после этого она умерла, и мне было так стыдно. Я ведь хотела проститься, но так и не сделала этого. Видя её в гробу, я чувствовала себя ещё нелепей.
Где-то через неделю я услышала от мамы, что моя тётя (соответственно мамина сестра и бабушкина дочь) иногда видит бабушку. Я этому не верила и думала, что у тёти не все дома, она вообще мне всегда казалась немного не от мира сего. Якобы бабушка навещает тётю, ходит по её дому, включает и гасит свет. «Ну не чистой ли воды бред?» — думала я.
История про совпадения напомнила мне пару случаев из моей жизни. Иду как-то я с работы, уже около подъезда столкнулась с двумя женщинами, которые, нерешительно потоптавшись, зашли в подъезд, а я следом. Невольно услышала их разговор, что идут они к гадалке Сильве, которая снимала квартиру на четвёртом этаже. Слышу как они, подбадривая друг друга, позвонили в дверь.
Сильва им открыла, дежурные фразы:
— Здравствуйте, а мы к вам!
— Конечно, проходите.
Типа «я сейчас вам все тайны мироздания на блюдечке с голубой каёмочкой выложу». Поднимаюсь, и мысли какие-то в голове злые появились, думаю: «Вот какие люди наивные, ну что им может сказать Сильва? Нашли гадалку, вот я знаю, что Сильва сломает руку или нет, ногу! Тут меня аж кипятком ошпарило, тьфу на меня, какие глупости, типун мне на язык, всё у Сильвы будет хорошо.
В моей жизни мистика присутствует всегда. Я как-то привыкла, что ли? Знаю, когда меня направляют, появляется какое-то чувство, что тут нужно подождать, не суетиться. Мама говорила, что, когда была беременна мной, то часто видела во сне, как ей предлагают прочесть Коран. Но в жизни она не умела читать по-арабски и поэтому отказывалась. Когда отказывалась, вместо высших сил приходили тёмные и её пугали.
Довели до того, что моя мама испытала глубочайший стресс, и моя бабушка, а она было глубоко верующей, водила её и по врачам, и по святым местам. Потом мама видела, как маленькие ангелочки, одев её в красивое платье светло-зелёного цвета (это мой любимый цвет), с лейками на руках поднимали её на невероятно красивые вершины. Мама говорит, что силу исцеления, от которой отказалась она, наверно, дали мне.
