Мистическая история не моя, ее мне рассказала тетя.

У одной женщины умер муж. Она осталась вдовой еще в среднем возрасте. И такая тоска на неё нашла, что часто стала ходить на кладбище. Через день, иногда и каждый день. Могла прийти утром или вечером. А дело происходило в деревне.

Однажды она пошла днём снова на кладбище и почувствовала, что сзади неё стоит незнакомый мужчина. Деревенька небольшая, все друг друга знают. Она подумала, что кто-то приезжий пришёл навестить родственников.

Женщина поправила цветы и уже собиралась уходить. Но что-то заставило её оглянуться. И от неожиданности опешила. Тот самый мужчина гнался за ней с палкой и кричал: «Пошла вон отсюда, надоела уже ходить! Нечего тебе ещё тут делать!».

Она бежала с кладбища как молодая спортсменка, не оглядываясь. Добежала до местного единственного магазина на перекрёстке. Глаза испуганные, сердце стучит. Она тогда очень испугалась. Стала рассказывать, но многие подумали, мало ли может показалось.

Этот мистический случай произошел, когда мне было двенадцать лет.

Ранние и средние школьные годы связаны у меня не с радужными, а скорее с тревожными чувствами, с каким-то глубоким смятением. Отсутствие таланта и способностей хоть к каким-то предметам (кроме, может быть, рисования), боязнь получить двойку вместо тройки, стыд перед родителями. Скромные физические данные, недостаточные морально-волевые качества, постоянная опасность притеснений со стороны более «авторитетных» сверстников. Досада от своей неловкости в общении с девочками. Да и вообще, в атмосфере школы было что-то тяжелое, что-то, что я не мог объяснить. Я помню момент, когда это чувство до предела обострилось, и при этом как бы обнажилась его сверхъестественная сторона. Потом, по мере взросления, мне постепенно стало легче.

Это откровение не было связано с какой-либо ситуацией общения со сверстниками, с дружбой или конфликтом. Как-то раз мы сидели на уроке, на котором нам дали какое-то самостоятельное задание. Мы распределились по группам и разбрелись по разным углам кабинета. Я помню, учительница куда-то вышла. Мы с моим другом Костей сидели на подоконнике. Окна кабинета выходили прямо на дом, в котором я жил.

В одном селе доживали свой век две сестры, совсем старые были. Дети разъехались, жить в село не захотели, а старики покидать свой угол тоже не стали, говорили, мол, здесь наша пуповина зарыта и это наш последний приют. Только внук одного из братьев приехал в село жить. Работа была на ферме, в поле. Помогал он обеим бабушкам, и обе завещали ему наследство. Вначале умерла младшая бабуля, к старшей он перешёл жить, а дом продал.

Годы брали своё, и вторая бабуля умерла. Внук женился, жили у бабули. Бабушка знала его жену. Она работящая, в доме порядок, на огороде чистота, — как говорится, благословила их жить в доме.

Как-то утром внук вспомнил, что приснилась ему бабуля, а что именно просила, не мог вспомнить. Вышел за порог и, увидев бабушкины тапочки, вспомнил, что она просила принести ей её тапочки. Сразу за селом кладбище. Взял он тапочки и, не доходя до кладбища, бросил, сказав: «Забирай их». По дороге домой встретил соседку и рассказал о сне и что отнёс тапочки бабушке.

После войны жили мы в бараке. В каждом бараке по десять семей. Бараки стояли рядышком. В одном из них жили две бабушки с детьми и внуками. Жили, не ругались, старались держать дистанцию. Замечали за бабой Галей, что когда собаки дерутся, она тут как тут. Старалась схватить земли из-под драки и поскорее бросить кому-либо во двор. После в том дворе начинались ругань и ссоры. Баба Галя вроде набожная, говорила, что отец её был священником. Но она имела нечистую силу.

Как-то баба Галя пришла к соседке, и попросила нож покрошить капусту. Та и дала, а через время понадобился нож, она и вспомнила, что нож-то у Галины. Но та отказывалась, ничего, мол, не брала и не видела. С тех пор неполадки стали происходить в семье соседей. Часто слышались скандалы.

Я заметила за собой такую особенность, что стоит только о чем-то подумать предметно, как это «что-то» через некоторое время проявляется в реальности. Одни мысли сбываются быстро, воплощения других приходится ждать. Иногда день, иногда месяц.

Я пыталась понять механизм того, как происходит материализация. Пришла к выводу, что если думаешь о чем-то вскользь, словно краешком сознания, то результат не заставляет себя долго ждать. Словно какая-то неведомая сила стоит за ближайшим жизненным углом, а ты случайно подсматриваешь ее намерения. Если думать долго и упорно, то идея не «вваливается» в реальность быстро. Как будто думает, соображает, появляться или нет.

Иногда мне достаточно нескольких минут, чтобы вытянуть из параллельного пространства желаемое. Или не желаемое. Иногда предметы или события появляются в несколько искаженном виде, как будто там, на верху, перепутали послания. Словно неумелый маг из песни, я творю странности — забавные или страшные.

Когда умерла мама, мне было восемь с половиной лет. У неё был инсульт. Её отвезли в больницу, где, пролежав 10 дней, она так и не поправилась, и её не стало. Именно в эту ночь, когда её не стало, мне приснился сон, что она улетает и мне машет рукой. А за спиной у неё крылья. И я своим детским умом в восемь лет сразу поняла, что мамы больше нет. С тех пор мне снились сны, которые я легко разгадывала сама, ни разу не ошиблась. И всю жизнь чувствую рядом с собой какую-то потустороннюю силу, которая в трудную минуту как бы подставляет мне плечо.

Долгое время я прожила на Кировоградщине, были мысли уехать, но конкретно я ещё не определилась, и вдруг меня стал окликать какой-то мужской голос по имени, вроде бы как вызывал меня из дома. Выскочу на крыльцо, там никого нет, собаки молчат, не лают, а собаки у меня были злющие, никого, бывало, не пропустят. Но этот голос слышала я одна.

Как ни странно, где-то через полгода я уехала в Донецк. Своего жилья не было, и я по объявлению устроилась ухаживать за стареньким инвалидом. Он часто болел, был у него и сын, который жил отдельно, но дед не хотел уходить из своего старенького дома, поэтому и наняли меня ухаживать за ним с условием, что жильё после смерти останется мне.

У меня была такая же история, как у автора, который выбросил икону. Лет 10 назад мы с подругой стояли на остановке, ожидая автобус. Вдруг к нам подходит женщина и дает в руки подруге икону Божьей Матери. И пошла дальше. Подруга с недоумением уставилась на икону в руке, а размером икона была, как школьная тетрадь. Подруга положила ее на остановке на лавочку, а я стою и мне как-то нехорошо на душе. Я не сильно религиозный человек, верю в Бога, но в церковь хожу только на Пасху.

Я пошла и забрала икону, молча положила себе в сумку. Мне она тоже была не нужна, да еще так странно нам ее дали. Но и оставить, почти выбросить святой лик было нельзя. Подруга недовольно посмотрела на меня, но промолчала. Дома икон у меня нет, поэтому и положила принесенную между книг, все же лучше, чем выбросить.

Только недавно я начал верить в мистику и подмечать детали, которым раньше не придавал значения, произошло это после одного мистического случая.

Одним ноябрьским вечером я, как всегда, сидел в комнате и играл в видеоигры, жил я на тот момент с бабушкой, дедушкой и мамой. Мама готовила что-то на кухне, бабушка отсыпалась после смены, а дедушка еще не вернулся с дачи. Уже ближе к десяти часам мы услышали стук в дверь, один негромкий стук. Собака негромко заскулила, мама отвлеклась от готовки и, окликнув меня, попросила открыть дверь. Но так как онлайн игру на паузу не поставить, я проигнорировал её просьбу.

Через полминуты дверь сотряслась уже от двух сильных стуков, которые было сложно проигнорировать. Бабушка проснулась, а мама, негромко выругавшись в мою сторону, пошла открывать. Подойдя к двери и вставив ключ в замочную скважину, но, ещё не успев повернуть ключ, мама услышала, как в дверь послышался ещё один стук, за ним второй. В этот момент дверь открылась, но не как всегда, её как будто сильно дёрнули с той стороны, но за ней никого не было. Дедушка приехал через пятнадцать минут. Итог — помятая соседская дверь, болящая ещё три дня после этого мамина рука и прядь седых волос у неё на голове.