Семья у нас была большая, поэтому в детстве я любил оставаться один дома. Это же как в кино! Сплошной праздник. Делай всё, что хочешь, никто тебе не мешает и слова не скажет. Однако, однажды я помню, как столкнулся, образно говоря, с обратной стороной медали такого праздника.

Родители уехали в гости к родственникам, и мне предстояло ночевать одному в доме. А было мне тогда целых 10 лет. Частный дом, не квартира. Поначалу я, как тот самый герой из фильма, устроил себе праздник на радостях, состоящий из поедания каких-то приторных вкусняшек под просмотр мультиков. Развлекал себя чем только можно: игры в «Денди», громкая музыка из магнитофона и представление себя в виде рок-звезды с криками и танцами посреди комнаты.

С наступлением темноты веселье моё стало уступать какой-то тревожной настороженности. Не знаю почему, но мысль о том, что мне предстоит провести всю ночь одному, понемногу стала меня пугать. С учётом того, что раньше до того дня я ни разу не оставался дома в одиночестве всю ночь. Так что же меня напугало?

Баня у дедушки стояла на краю участка, ближе к огороду, под старой яблоней. Построена она была ещё до них, говорили, что прежние хозяева сгорели в ней, но документы потерялись, и правды никто не знал. Каменка была огромная, печь из толстого металла, а пол деревянный, со щелями, сквозь которые можно было увидеть сырую землю.

Странность заключалась в том, что ни одна кошка туда не заходила. А кошек у бабушки было трое — хозяйственные, любопытные, всюду совались. Но стоило им подойти к бане, сразу сворачивали назад, выгибались и шипели.

Однажды бабушка решила по чьему-то совету сжечь прямо в бане веник с трав. Сделала его из полыни, мяты, тысячелистника, зверобоя и еще несколько трав. Зажгли, двери оставили чуть приоткрытыми, чтобы злой дух мог выйти. Ночью никто не спал, а из бани слышались стуки, потом плеск воды. Хотя вёдер туда никто не ставил.

Частные дома — это отдельные параллельные миры.

У моих дедушки с бабушкой был довольно большой дом (шахтеры в то время, когда его строили, материально были хорошо обеспечены). Дом состоял из трёх частей разного назначения, но все они находились под одной крышей: жилая часть (зал, две спальни, прихожая и кухня и кладовка), летняя кухня с верандой, а также хозчасть — сарай, чулан, помещение для угля и дров и ограда. Ну и, конечно, чердак и «подполье», как говорил дедушка. Именно там и происходили разные мистические случаи.

Дед всегда закрывал люк на чердак железным крючком, говорил: «чтоб не сквозило». Но мы с сестрой знали, что дело не в сквозняке. По ночам с чердака раздавались тихие шаги, скрипы и будто бы кто-то таскал по полу что-то тяжёлое, волочил. Мы говорили об этом бабушке, она крестилась и велела не выдумывать.

Я уже писал здесь страшные истории с деревенских каникул, расскажу еще одну.

Чулан в хозяйственной части дома был странным местом. Он был без окна, темный даже днём, с земляным полом и запахом гари, как будто там когда-то что-то горело. В нём хранились старые вещи: сундуки, лампы, железные лемеха, связки трав и жестяные банки с закатками без этикеток. Но главное, в нём всегда было ощущение, будто кто-то там есть. Стоишь у двери, смотришь внутрь, вроде пусто, но стоит сделать шаг, как будто воздух сгущается, давит, тяжелеет.

Соседская тётка, как-то зайдя к бабушке, увидела чулан и сразу побледнела: «У вас там кто-то жил?». Бабушка ответила тихо: «Было дело. Мой брат после войны вернулся не совсем здоровым, всё прятался. Говорил, что за ним следят. Мы его в чулане и держали, когда совсем худо стало. Потом он пропал!». Больше бабушка ничего не рассказывала.

Моя покойная бабушка просила меня приехать на ее похороны, а я шутила, что приеду, если она умрет летом, так как не люблю холода. А летом еще и каникулы, все равно буду в селе.

Бабуля умерла летом, но взорвался  Чернобыль, меня увезли на море, и я не смогла приехать. Но приехали на поминки на 40 день. Собрались родственники, помянули бабушку и все остались ночевать. Дом небольшое, потому меня кладут спать в бабушкину комнату и смотрят подозрительно на меня, соглашусь ли я. Я приглашаю двоюродного брата туда же, он бледнеет и отказывается. Иду спать одна, подумала, что не каждый может переночевать в комнате покойника.

Я никогда не верила в сглаз, но когда дочери было 1,5 года, всегда вполне беспроблемный и с вечера абсолютно здоровый ребенок вдруг ночью стал сильно плакать, выгибаться чуть ли не до судорог, то пришлось поверить в порчу и сглаз.

Пропрыгав всей семьей вокруг нее до 2 ночи, вспомнила, что надо делать при сглазе. Раньше смеялась над такими советами, считала их пережитком прошлого. Но тут взяла и брызнула ей на лица святой водой и вытерла обратной стороной своего подола через порог (то есть, она в комнате, а я в коридоре). Два всхлипа, ребенок затих, я ее погладила, она положила голову мне на плечо и заснула.

Каждое лето мы с братом проводили в деревне. Расскажу пару страшных историй с таких каникул.

Подполье у дедушки было особое место — низкое, тёмное, пахнущее землёй и старыми кореньями. Туда мы не лазили без нужды. Дед туда спускался редко, только за картошкой да банками с соленьями. Но всегда с фонарём и почему-то и с иконкой в кармане.

Было лето, жаркое, душное. Однажды ночью вся семья проснулась от сильного стука снизу, будто кто-то колотил по деревянному полу изнутри. Думали, мыши, но стук был размеренный, тяжёлый, как будто человек кулаком бил. Дед сразу же встал, накинул рубаху, зажёг фонарь и сказал: «Это снова оно». Он ушёл в подполье, и мы долго слышали, как он там что-то говорит, шепчет. Потом всё стихло. Вернулся он бледный, но ничего не сказал.

Прочёл историю «Лес меня больше не понимает» и понял, что я, наоборот, в детстве боялся таких мест, как лес, кладбище или заброшенные здания. Сейчас же мне там абсолютно не страшно. Я думаю, бояться в таких ситуациях, как и бояться темноты, это нечто детское, инстинктивное. Страх может быть разумно оправдан только тогда, когда есть опасность нарваться на плохих людей, в той же заброшке. Но как можно испытывать страх перед зданием или местом?

По кладбищам я вообще гуляю регулярно. И вот, кстати, один свежий случай. Иду по кладбищу недалеко от нашего района. Вижу свежую могилу. Подошёл, взглянул на фото, на имя и даты жизни и смерти. С фотографии на меня смотрел пожилой черноволосый худой мужчина с большим и острым носом. «Похож на ворона», — подумал я. И тут со стороны небольшого дерева недалеко от могилы донёсся негромкий шелест, на ветку присела ворона и стала внимательно смотреть на меня, поблёскивая своим глазом.