Не верится в призраков вообще, а тем более на скоростной трассе. Но вот как объяснить такой случай?

Мы с друзьями просто катались на машине, и один из нас снимал на камеру пейзаж из окна автомобиля. Время было позднее, трасса абсолютно безлюдна, но при просмотре отснятого видео мы увидели, что у обочины стоял туманный силуэт! Что это было, до сих пор не ясно. Может и правда призрак. Все-таки на этой трассе очень много людей погибло.

Как-то на работе зашел разговор о всякой мистической ерунде. Я и рассказал об этом случае, не выдержал, думал, на смех поднимут, но тут один из сотрудников тоже поведал похожую историю. Коллега, вроде спокойный, уравновешенный мужчина, без всякой склонности к мистике, говорит: «А ведь было у меня похожее». И рассказывает, как пару лет назад возвращался с дачи ночью. Ехал один, тоже по трассе, не той, где мы снимали, но тоже немаленькая, загруженная, и со своей историей страшных аварий.

Мама рассказывала, что видела двойника своего отца.

Еще, будучи молодой девушкой, жила с родителями в частном доме. Пошла с подругами гулять, вернулась домой за полночь. Увидела во дворе отца и очень испугалась, подумала, с мамой что случилось. Но отец сказал ей: «иди дочка в дом, я покурить вышел».

Мама успокоилась, пошла спать. Проходя мимо спальни родителей, увидела спящего отца рядом с матерью, испугалась. Кинулась на улицу, там никого, двор пуст. Разбудила отца и спросила, не выходил ли он во двор покурить. Отец рассердился, что сон прервала, сказал со злостью: «что это на тебя нашло, забыла, что я не курю и никогда не курил?!».

Когда утром рассказала родителям о ночном происшествии, ее мама сказала, что недавно видела умершую соседку, которая шла по улице ей навстречу. Пока сообразила, что той нет уже года два в живых, соседка исчезла. Тогда подумалось, что просто привиделось.

Я вырос. Не просто в теле, но в понимании. Моё сердце, как переплетённые корни старого дерева, оно тянется в глубину прошлого и одновременно тянется к свету будущего.

Люди вокруг часто не понимают меня. Они говорят, что я слишком задумчивый, что иногда молчу слишком долго. Но я знаю, в моём молчании живёт целый мир. Я вижу, как древние истории оживают в моих снах и мыслях. Как девочка с ледяной вершины, мальчик из джунглей и девочка из Африки приходят ко мне не как призраки, а как друзья и наставники. Я учусь слушать их. Учусь понимать, что значит быть частью чего-то большего, чем просто жизнь одного человека.

Я начал рассказывать их истории. Не как учёный в музее, а как тот, кто видел и чувствовал. Я хожу по школам и говорю детям: «Мы все связаны с землёй, с ветром, с водой. Истории прошлого не просто легенды. Это уроки, которые помогают нам не повторять ошибок».

Многие слушают. Некоторые начинают видеть мир иначе. Я участвую в посадке деревьев, помогаю очищать реки, учусь традиционным ремёслам, чтобы сохранить связь с природой. Иногда я ловлю себя на мысли, что всё это не просто выбор, что это зов моих предков. Зов тех, кто когда-то отдал жизнь, чтобы мир жил дальше и стал лучше.

Я со своими друзьями пошли в лес погулять. Один из нас предложил сфотографироваться. Все естественно согласились. Я встал около дерева и улыбнулся. Но только когда я подошёл посмотреть фото (на телефоне), я увидел, что ребята сфотографировали меня на негатив. И тут началось самое страшное: на фотке было отчётливо видно черты сидящей с арфой девушки!

Ну, конечно, мне никто не поверил, когда я показал фото остальным мальчишкам. Потом одного парня (того, кто предложил сфотографироваться) начали снимать в негативе на видео.

Когда съёмка была окончена, тот мальчик всё ещё стоял у дерева. Мы все встали в круг (кроме него) и смотрели видеосъёмку. Там сидела девушка в светлом плаще, и был слышен звук арфы. И вдруг музыка утихла, и она резко повернулась к нам, смотрела на нас ярко-красными глазами.

Мама рассказывала, когда мне было полгода, на меня навели порчу. А перед этим ей приснился сон, будто она кормит меня грудью, а оттуда не молоко, а кровь идет!

И вот уже к вечеру я начала громко плакать, просто кричать, выгибаться всем телом. Мама и бабушка меня уже и в свяченой воде купали, и молитвы на пеленки читали, даже врача вызывали, ничего не помогало. Маялись они со мной так два дня, без сна и отдыха, пока соседка не сказала, что нужно к бабке обратиться, которая порчу снимает. Сказала, что такая в соседнем доме живет.

Пошла мама просить ее прийти, посмотреть меня. Та сразу согласилась, но когда маму увидела, сразу начала зевать, сказав, что порчу кто-то прямо в дом принес. Мама с бабушкой начли вспоминать, кто приходил, но перебрав всех, никого не заподозрили.

И вот знахарка начала читать молитвы, одна за другой, креститься, зевать. При этом держала надо мной узелок с солью, который принесла с собой. После уставшая, сказала: «сильная порча, кто-то с завистью глянул. Не специально, но с чернотой внутри». И в этот момент, как мама рассказывала, я вдруг замолчала. Просто перестала плакать. И тело мое, которое всё время было как струна выгнутое, дергающееся, расслабилось. Я просто уснула на руках у мамы, как будто ничего и не было.

Гора Щекавица — одно из самых загадочных и мистических мест Киева. Несмотря на то, что это возвышенность в черте города, на Подоле, она окутана множеством легенд, тайн и народных преданий. Щекавица известна еще со времен основания Киева и до сих пор является загадкой для археологов.

Считается, что гора названа в честь князя Щека, одного из трёх братьев основателей Киева (Кий, Щек и Хорив). Наряду с Кием, Хоривом и их сестрой Лыбедь, Щек считается символической фигурой в истории Киевской Руси.

Хотя большинство историков считают, что эта легенда, скорее миф, но в народной памяти Щекавица сохранилась как «место силы». А еще легенда гласит, что именно на этой горе змея укусила Вещего Олега, где он и погребен. Об этом упоминается в «Повести временных лет».

Летопись под 1151 годом упоминает Щекавицу как крепость при защите Киева от посягательств Юрия Долгорукого. Перед татаро-монгольским нашествием Щекавица представляла собой обитаемую окраину древнего Киева. На вершине горы когда-то была крепость, в которой, в частности, в 1658 году от войск московского боярина Василия Шереметьева оборонялся гетман Иван Выговский. В 1663 году Щекавицу осадили поляки, а в 1667-1678 годах — татары. Однако крепость выстояла и оставалась украинской.

Каждому человеку хочется знать свое будущее. Мои подруги из техникума ходили к разным гадалкам, а я почему-то боялась. Они делились, что им выпало на картах, тогда еще игральных, о таро никто не знал.

Одной из них гадалка предсказала судьбоносную встречу с незнакомцем в скором будущем. И через неделю в городском автобусе она познакомилась с парнем, вскоре вышла за него замуж, правда, неудачное это замужество было. Муж пил, бил ее. Я думаю, что именно гадание и подтолкнуло ее к такому шагу, судьба ведь.

Но сложно было удержаться от похода к гадалке, когда все подруги увлекались, в том числе и пасьянсом. Гадали друг другу, предложили и мне. Я отказалась, но на Рождество все-таки приняла участие в святочном гадании на зеркалах. Одна из подруг увидела в зеркале лесенку, а на ней ноги в высоких сапогах и развевающиеся полы длинного пальто. А в феврале познакомилась младшим лейтенантом — в высоких сапогах и шинели. Вот тогда я и поверила, хотя в зеркале тогда увидела что-то странное, так и не поняла что.

Девочки с вулкана Льюльяйльяко, которая «проснулась» в мире духов и теперь наблюдает за современным миром. Это уже не смерть, и не страх — это спокойное, ясное сознание, соединённое с землёй, небом и временем.

Я не знаю, сколько прошло лет. Здесь, вверху, время не идёт по кругу. Оно как ветер, приходит, касается, уходит. Иногда оно приносит запах кукурузы с полей, где я когда-то бегала. Иногда обрывки чужих голосов, странных слов, непонятных предметов.

Однажды я почувствовала шаги. Люди поднимались к вершине. Осторожно. С уважением. Они не были из моего времени. Они говорили на чужом языке, но я всё поняла. Они боялись меня тронуть. Кто-то плакал. Кто-то смотрел на меня, как на загадку. Они не знали, как разговаривать со мной.

Потом меня унесли. Не жрец, не духи, а люди в одежде, которая шуршит, как кожа змеи. Я не чувствовала боли. Я уже не тело. Они забрали меня вниз, в место, где нет ветра. Где холод искусственный, где стены, как камень, но мёртвый. Я узнала слово «музей».