В годы моего детства, когда на улице начинало темнеть, а наши родители уже подумывали о том, чтобы звать нас с улицы в дом, мы рассказывали друг другу страшные истории. Были среди этих баек неудачные, были и хорошие, по-настоящему жуткие, такие после которых снятся кошмары. Но помню такую, которую на нашей улице знал каждый ребенок, и сама мысль о ней вызывала у меня мурашки. Это история о «ночном беглеце».
Этот ужасный сон приснился моему папе, и я его всё-таки уговорила его мне рассказать (дальше буду писать от лица папы).
Иду я по лесу с двумя незнакомыми мне людьми. Один был низкий и толстый, а другой высокий, метра так 2, с топором за спиной (наверняка это были дровосеки). А всё это происходила осенью и шёл дождь.
И тут папа решил развести костёр, потому что было холодно. И стал он из рюкзака доставать разные прутики и бумажки, скомкивал всё это в одну кучку. Оставалось только всё это поджечь, но у папы не было зажигалки. И он решил попросить у дровосеков.
Эту историю мне рассказала моя близкая подруга. Я рассказываю ее вам. Произошло это в Калужской области (как известно, в Калужской области очень много так называемых «аномальных зон»). У Машиной семьи (Маша — это моя подруга) там дом в деревне, они ездили туда летом.
Как-то раз Маша со своим другом по даче (не помню, как зовут) загулялась допоздна. Пора было расходиться по домам.
Не зря город Санкт-Петербург многие до сих пор называют коммунальной столицей России. До сих пор в городе находится около 105 000 коммунальных квартир, в которых проживают примерно 660 000 человек. Наибольшее распространение коммунальные квартиры получили после революции 1917 года в ходе «уплотнений», когда большевики принудительно отбирали жильё у богатых горожан и подселяли к ним в квартиру новых людей. Тогда же вошёл в обиход и сам термин «коммунальная квартира».
Мы с мамой решили навестить её сестру Таню, мужа Сашу и их единственного ребёнка Данилку, которому совсем недавно исполнился год. Мы пришли к ним в гости. Когда я зашла в их маленькую квартирку, мне как-то стало не по себе, но когда я увидела Даню, мне сразу захотелось с ним поиграть.
Как я уже писала, у меня муж погиб трагически – сгорел на даче. Смерть жутка, живьем гореть, не приведи Господь!
Так вот, на следующий день после его смерти я легла в нашей с ним комнате и попросила сына рядом на кресле лечь, чтобы мне не было страшно. И вот уже ближе к утру (а сгорел он где-то часа в 4 утра), я просыпаюсь и слышу, что кто-то зашел в туалет и слил за собой. Думаю: сын наверно, у него отдельная комната была. Привстала на локти и вижу, что сын спит на кресле, рядом со мной, значить он не вставал!
Эта страшная история произошла со мной в одном лагере Ивановской области. Было мне тогда лет 11-12. Как обычно после подъема мы пошли заниматься зарядкой, по желанию была пробежка по лагерной территории. И вот мы с другом согласились на нее лишь по той причине, что хотели пробраться в старый заброшенный лагерь неподалеку.
И вот отряды двинулись в путь. Мы с другом бежали специально самые последние и вот когда выбежали за ворота, вместо того чтобы следовать за другими, свернули в другую сторону. Дальше шли не спеша, разговаривая о всякой ерунде: что будем там делать и не хватятся ли нас вожатые.
Вот мы уже на месте перед нами старые советские ворота с облезлой краской и заржавевшей ставней. По территории был гнилой забор, местами сломанные доски и по пояс заросшие травой. На воротах замка не было и мы попытались открыть их, но из-за огромного слоя ржавчины на ставнях нам это не удалось оно лишь сопроводилось скрипом и отпружинилось в исходное положение.
Однажды мне приснился жуткий сон, что я хожу по моргу и с опаской заглядываю в открытую дверь. Стою на пороге и вижу работника морга в белом халате, который залит кровавыми пятнами. В руке у него небольшой топор, которым он обрубает руки и ноги у лежащего человека.
