На мою младшую сестру наводили порчу на смерть. Из-за парня. Одноклассница, как оказалось. У сестры вдруг стали мёрзнуть ноги. Летом, в самую жару, когда ночью даже трудно дышать, она стала носить шерстяные носки, потом кофты, укрывалась тёплым одеялом. Ноги, потом руки постоянно были ледяными.

Повезли к женщине-знахарке. Та сразу сказала, что на смерть сделали. Из зависти. И что ещё немного — и до сердца бы добрался холод, а тогда бы было поздно. Посоветовала, кроме неё, ещё к нескольким людям сьездить и чтобы разбить порчу на части.

Возили мы её тогда ещё и к мулле в том числе. Он был завершающим. После надо было выбросить кое-что в реку. И порча была бы уничтожена.

В очередной раз начитавшись историй о снах и покойниках, я вспомнила свои сны. Где грань непонятна, то ли правда твои родные снятся, то ли же нечисть какая-то. Снов было много.

Этот сон про мою покойную прабабушку. Хочу сказать, что при жизни она очень меня любила (и я её очень любила), называла меня «свет в окошке». Всегда всё для нас делала. Умерла она в 2004 году, 74 года ей было. Мне было 12 лет, для меня было это страшное горе, столько слёз, не передать! Несмотря на возраст, я не побоялась, а сидела около её гроба и гладила её, пока ехали на кладбище. Позже снились сны, где мы пили чай, обнимались, разговаривали.

Но однажды приснился сон, который мне надолго запомнился, и оставил дурной отпечаток. Будто мы в квартире с моей бабулей (дочь моей прабабушки). Тут дёргается входная дверь, я смотрю в глазок. Там прабабушка стоит, и меня объял такой страх, какого никогда не бывало ранее во снах.

Был ясный и тёплый зимний день. На вокзале было шумно и оживлённо. Приезжали и уезжали поезда, пассажиры, дожидающиеся своих поездов, обсуждали между собой новости или просто общались, а их дети знакомились между собой и играли вместе. Те, кому уже удалось купить билет на свой поезд, в ожидании своего поезда читали газеты или перекусывали купленными здесь же в привокзальном киоске пирожками и минералкой. А те, кто ещё билета не купил, спешили к кассе, на ходу спрашивая у тех, кто уже толпился возле кассы: «Кто последний?».

Лишь один из всей этой шумливой и весёлой толпы не разделял всеобщей радости по поводу редкого тёплого зимнего денька. Это был молодой солдат лет примерно 18-19, в коричневом солдатском пальто. Он был очень угрюмый, мрачный, ни с кем не пытался заговорить, на вопросы отвечал молчанием и взглядом исподлобья, лишь только качал на руках младенца примерно трёх месяцев отроду, завёрнутого в кусок какого-то старого и рваного одеяла.

Давно не захожу для общения на ваш удивительный сайт и всё-таки опять решила доверить вам свои жизненные истории.

Когда моя племянница погибла в автомобильной аварии, я была в шоке и никак не могла к этому привыкнуть. К смерти невозможно привыкнуть. Она походила ко мне во сне, и я с ней как с живой общалась. Такая всегда весёлая, она при жизни тоже была хохотушкой и могла кого угодно развеселить.

Как-то снится она мне, что стоит у калитки своего дома и грустная, аж дух захватило, а из дома громкая музыка доносится.

Я говорю ей:

— Чего ты стоишь и не заходишь?

Хочу давно рассказать эту историю, но никак не решаюсь: уж больно душу бередят эти детские воспоминания.

Была я тогда маленькой девочкой лет четырёх, мне пятый год шёл. Мы с сестрой были одни дома. Наступал день, приходил вечер, а мы всё одни. Это я когда повзрослела, узнала, что они, поссорившись, разбежались, а отец поехал за ней в далёкое село её возвращать, а нас как будто забыли.

Не знаю, сколько дней и ночей их не было, но мы, как рассветёт, сползём с кровати и ходим по дому, потом заберёмся на кровать и сидим в окно смотрим. Кушать тоже не было, была буханка тёмного хлеба, этот хлеб мы и ели.

Ночью доносились какие-то шорохи, и я стала бояться с кровати ночью вставать и просила сестру пойти со мной, когда мне нужно было по нужде, но она ни в какую не хотела вставать и предлагала свой вариант: «Я хожу в постель и ты так же», но я ни за что не могла этого сделать.

С 19 лет я жила со старшим братом в отдельной квартире, которую родители подарили ему на совершеннолетие. Мой брат работал администратором ресторана. И после рабочего дня рассказывал мне все события, происходящие на работе. Эту историю я поведаю вам от первого лица. Далее со слов моего брата.

28 августа пришла к нам на работу новенькая. Зовут Катя. Пришла работать официанткой, была взята сначала на испытательный срок, потом взяли насовсем. Катя была невероятно худой и бледной, мне постоянно казалось, что ей плохо. Её серые глаза были огромными. Никогда не видел ни у кого таких глаз. Катя хорошо проявила себя на работе в первый же день. Обслужила наших самых привередливых клиентов. Обычно новички срывались на них и убегали, но не Катя.

Эти события произошли со мной прошлым летом. То, что я хочу рассказать, может быть, кому-то покажется обыденностью, но самое страшное, что ведьмой может оказаться даже твоя близкая подруга, и ты испытаешь всё лично на себе, если ваши интересы неожиданно пересекутся.

Итак, с моей подругой, назовем её Верой, мы знакомы очень давно по прошлой работе. Начнём с того, что лет пять назад она увела нашего начальника из семьи, да не просто так: с её слов, она каждый день ему в чай подмешивала какие-то капли и делала бутерброды. По итогу, он хоть на ней и женился, но жизнь не заладилась, и он начал реально спиваться. Его выгнали с работы, вслед за ним ушла и она. Он устроился на другую работу руководителем офиса. И вот тут началось самое интересное: она безумно ревновала к нему абсолютно каждую и убеждала его увольнять девчонок. Мне тогда об этом рассказала наша общая знакомая и предупредила, чтобы я с ней была осторожна, но я этому не придала особого значения.

Мой папа маялся тоже, как в этой истории: не мог быть ни с нами, ни со своей любовницей. Перед мамой на колени становился, лбом об пол стучал, плакал горько. Криком кричал: дескать, думал, что погуляю да и вернусь домой, как обычно. А получилось, что сам себе хозяином перестал быть, её воля взяла.

Месяц дома живёт, месяц у крали своей, а у той муж парализованный до безмолвия в чулане за стенкой, но ей каждую ночь вынь да положь — покричать от наслаждения надо. И хочет он к нам, да та не пускает. Мама в конце концов просто собрала чемодан с его вещами и предложила определиться, а то перед детьми стыдно.

Папа из семьи не ушёл, но ужасно мучился. Был всегда стройный, а за две недели ещё 15 килограммов скинул. Кожа да кости остались, и врачи причины не нашли (мама — медик, уж она позаботилась о качественном обследовании!) Закончилось всё очень плохо. Красивый и совершенно здоровый мужик умер от внезапного инфаркта в 49 лет.