1.

Я вообще не верила во всё это. Ну домовой и домовой, сказки. Но у нас на кухне постоянно кто-то убирает. Реально. Я могу оставить кружку вечером в раковине, а утром она уже стоит вымытая. Муж клянётся, что не трогал. Я тоже. Один раз сказала вслух: «Ну спасибо тебе, Кузя». С тех пор кружки больше не бьются. Совпадение? Может. Но я всё равно иногда конфету на шкаф кладу.

2.

Мы когда переехали, первое время плохо спали. Как будто в квартире кто-то ходит. Не шаги, а чужое присутствие. Потом бабушка сказала: «Ты домового не позвал». Посмеялись, конечно. Но я всё равно сказал вслух: «Если ты тут есть — живи с нами спокійно». С той ночи тишина. А кот перестал шипеть в пустой угол.

3.

У нас домовой, по-моему, вредный. Ключи пропадают регулярно. Кладу на одно и то же место, исчезают. Потом находятся ровно там же, где лежали. Я как-то не выдержал и сказал: «Ну хватит уже». Ключи больше не пропадали. Зато начали носки. Видимо, договор не до конца понял.

Три года назад купили дачу в поселке. Природа там очень красивая, но к небольшому лесу нужно идти мимо кладбища. Я не боюсь таких мест, а вот мой пес каждый раз, когда мы там проходим, поджимает хвост, рычит и старается вырвать поводок, чтобы убежать. Что его так пугает?

Кладбище небольшое, люди приходят очень редко, чтобы убрать могилки. Но моя собака что-то или кого-то чувствует или видит. Каждый раз, когда мы проходили мимо этого кладбища, я замечала, как мой пес начинал вести себя странно. Он, казалось, ощущал что-то, чего я не видела и не слышала. Поначалу я думала, что это просто случайность, может, какое-то животное пряталось в кустах, но с каждым разом его реакция становилась сильнее. Он начинал поджимать хвост, его шерсть на загривке вставала дыбом, а в глазах читалась настоящая паника. Он пытался вырваться из моих рук, будто что-то его сильно пугало.

Я не была суеверной, да и на кладбище приходило так мало людей, что я даже не обращала на него особого внимания. Поговаривали, что это старое кладбище, не использующееся уже много лет, и вряд ли тут что-то могло быть странным. Но вот пес… Его поведение не укладывалось в мою картину мира.

Я никогда не думал, что такое возможно, пока не произошло со мной.

Первый раз это случилось два года назад, когда я шел по мосту через реку, поздним вечером. Было тихо, дождь моросил, а фонари отражались в мокром асфальте. Я помню, как поскользнулся на плитке, и в тот момент, когда начал падать, время будто остановилось.

Я видел каждую каплю дождя, как она скатывается по моему пальто. Видел, как ветер играет с моими волосами, слышал, как кто-то где-то далеко хрипло кашлянул, будто звук растянулся. Падение, которое обычно длится секунду, растянулось на целую вечность. У меня было время подумать о вещах, о которых обычно нет ни минуты подумать: о своей жизни, о людях, которых я любил, о моментах, которые казались забытыми.

И самое странное, я чувствовал контроль. Я мог чуть изменить движение руки, почти направить падение, и это тоже растянулось. В тот момент я понял, что это не галлюцинация, я реально чувствовал, что могу влиять на течение времени вокруг себя, хотя тело оставалось в его нормальном ритме.

Случилось это около 35 лет назад. У моей знакомой умирал отец от цирроза печени. Сотовых телефонов тогда ещё не было. Она, её мать (ещё была жива) и 6-летняя, на тот момент, дочь, утром, навестив отца в больнице, отправились домой.

Небольшой одноэтажный домик с небольшим задним двориком, в котором живут по сей день. Вечером все втроём сидели ели арбуз на кухне. После трапезы знакомая понесла тазик с арбузными шкурками на задний дворик, где стоял ящик для мусора. Завернув за дом, она увидела над этим самым ящиком, как бы парившим в воздухе своего отца размером с куклу.

Остолбенев от неожиданности, она стояла с тазом в руках плюс-минус с минуту, то есть это не было секундной галлюцинацией, она успела разглядеть его! Не помнит точно, что было на ногах, но он точно был в той же одежде, что и в больнице и смотрел на неё из-под очков уставшим взглядом.

История произошла в июле 2010 года. Жара в то лето в нашей области стояла такая, что асфальт плавился даже в тени. Мы тогда только закончили школу, кто-то поступил, кто-то в армию собирался. Самое беззаботное время.

Днем мы обычно гоняли на речку или на пруды на старых отцовских «Ижаках» и «Юпитерах», купались до посинения, а вечером стандартная программа: сельский клуб. Дискотека, дешевое пиво, дешевые сигареты и бесконечные разборки с пацанами из соседних сел.

В ту ночь все было как обычно. Музыка играла так, что стекла в ДК дрожали, на улице ревели моторы — кто-то красовался перед девчонками. Я был с Ленкой. Мы с ней крутили уже месяц, и дело шло к серьезному. Часам к двум ночи мы сбежали. Пошли к ней. Родители у Ленки строгие, в дом нельзя, но у них на участке стояла баня — добротная, бревенчатая. Предбанник там был просторный, пахло сухими березовыми вениками, дегтярным мылом и немного сыростью. Там мы и остались.

Я вышел от неё, когда небо на востоке уже начало сереть. Было около половины четвертого утра. Самое странное время суток — «волчий час». Птицы еще не проснулись, дискотека давно затихла, и тишина стояла такая, что звенело в ушах. Мне нужно было пройти через полдеревни, спуститься в овраг к мостику через ручей, а потом подняться на свою улицу. Голова была тяжелая, ноги ватные от усталости и пережитого, но настроение отличное.

Я никогда всерьёз не верила в домовых. У меня вообще рациональный склад ума: если что-то происходит, значит, есть объяснение.

Когда я переехала в эту квартиру, первое время было странное ощущение будто я тут не одна. Не страшно, просто неловко, некомфортно. Как будто зашла в чужую комнату без стука.

Иногда пропадали мелочи. Резинка для волос, серёжка, ключи. Я злилась, переворачивала всё, а через день находила их на видном месте. Там, где уже сто раз смотрела.

Ночью я пару раз просыпалась от того, что кто-то ходит по кухне. Не шаги, а тихое шарканье. Я лежала и слушала, боясь даже дышать. Потом раздавался лёгкий стук, будто кружку поставили на стол и всё стихало. Однажды я сказала вслух, почти шутя: «Если ты здесь живёшь, давай как-то мирно, ладно?». После этого стало спокойнее. В квартире как будто потеплело, атмосфера стала уютной. Мама говорила, что это я себе внушила, а домовых не бывает.

Был у меня один мистический случай, который напугал меня до смерти.

Ночью встала воды попить, вижу маму, сидящую в кресле. Испугалась, что ей плохо, окликнула, она молчит и на меня совсем не смотрит. Я иду к ней, а она исчезает. Я протерла глаза, подумала, что привиделось. Но нет, я же ее видела! Через неделю у мамы инфаркт. Все обошлось, но видимо, было предзнаменование. Бабушка сказала, что это душа была ее там. Может в такие моменты она отделяется от тела?

Например, у шаманов племён, населявших Новую Гвинею, практиковался обряд «кражи души»: колдун подкрадывался к спящему соплеменнику с мешком, окраплённым кровью, и издавал громкий крик. Согласно верованиям папуасов (да и не их одних), при резком пробуждении блудная душа не успевает добраться до тела и её можно поймать и унести с собой в котомке.

После крика колдун быстро завязывал мешок и отходил, стараясь не оглядываться. Считалось, что в этот момент душа ещё не понимает, где находится, и может выдать себя шорохом или тяжестью. Если мешок оставался лёгким, обряд признавался неудачным, и его повторяли в другую ночь. Если же мешок «тянул», значит, часть жизненной силы удалось забрать.

Историю рассказывала мне мама, которая родилась и выросла в деревне. Далее пишу со слов мамы.

Была у нас соседка баба Маня, все говорили, что она сельская ведьма. Естественно, к нам она приходила часто, по-соседски посидеть, чайку попить. Но никогда в религиозные праздники! Хотя так было заведено, что ничего делать по дому нельзя, вот и собирались люди для общения на лавках сидя. А баб Маня всегда дома одна!

Вот бабушка от кого-то услышала, что для того, узнать ведьма ли соседка, нужно положить веник на порог перед ее приходом или уходом. Бабушка та и сделала. Сидят с соседкой, чаю пьют, сплетничают, и тут баба Маня засобиралась домой. Встала, поблагодарила за чай, к порогу подошла и встала как вкопанная. Смотрит вниз, молчит. Бабушка тоже молчит, будто не замечает ничего. А веник лежит поперёк порога, как положили.