
Снял я угол в коммуналке. Комната, как нора, окно во двор-колодец, стены в пятнах, потолок давит, а напротив такая же стена, и в ней окно. Раньше там, говорят, тоже коммуналка была, а теперь живет один. Как звать, не знаю. И не хочу знать.
Увидел я его в первый раз в марте. Снег уже грязный оседал, с крыш капало. Сижу у окна, курю, табак сырой, зло берет. Гляжу, окно напротив открывается и высовывается страшная голова. Лица, по правде сказать, не разобрал, далеко. Но есть такие люди: не надо тебе лица, ты и по одному движению понял — тварь. Руки длинные, тонкие, на подоконник легли, как пауки. Он смотрит не на меня, а так, в пространство. Будто всё вокруг его — двор, его стена, его небо. А я сижу, курю, не шевелюсь. И думаю: «чего ж ты так смотришь? Кого ждешь?».
Через день опять. Уже к вечеру. Он форточку приоткрыл, зимой-то и слушает. Нет, не радио, не шум городской. Он замер, голову набок склонил, и ухо как раковина, белое, с прожилками. Мне стало тошно. Я штору задернул, спать лег. А он мне снился. Стоит напротив и молчит. И тишина такая, что уши закладывает.
Потом я привык. Выходил на балкон я, правда, балконом зову железку ржавую, полметра на метр, стоял, дымил. И он тоже выходил. Только он на свой подоконник садился. Ноги свешивал. А ноги тонкие, в синих венах, ступни голые, хоть и холодно.







