Всю жизнь мы с мамой прожили одни. Отца у меня никогда не было, даже не знаю кто он. Мама родила меня поздновато, почти в 30 лет, как говорится, «для себя», чтобы одной не остаться.
Как-то раз мама рассказала мне историю, может, в ней и мало мистики, но все же странно все это было. Мне тогда только исполнилось 7 лет, и моя любимая мамочка засобиралась замуж впервые в жизни. Человеком ее избранник был хорошим, работящим (по рассказам мамы), сама я его не помню уже. Дело в том, что в то время у него буквально год назад умерла жена от почечной недостаточности, и остался у него сынишка на два года младше меня. Помню, мы даже с ним как-то один раз вместе играли маленькими. Говорят, что его покойная жена очень сильно его любила… Бедная, не нажилась семейной жизнью, молодой умерла.
В один из жарких майских дней началась сессия и толпы студентов потянулись в родную alma mater. На третьем курсе заочного отделения экономического факультета, студенты впали в сплин, причиной которого был жуткий нрав преподавателя Марата Руслановича. Страх перед ним усугублялся тем обстоятельством, что он занимал должность заведующего кафедрой и его личные симпатии и антипатии могли существенно отразиться на душевном спокойствии студентов.
Зачет был назначен на девять часов утра и студенты, в полном составе, уже как полчаса толпились у дверей аудитории. Требовательность Марата Руслановича стала притчей во языцах, сподвигнувшая студентов шутить о том, что даже уход из жизни не будет являться уважительной причиной пропуска его зачета или, уж тем более, экзамена.
Эта история – чистая правда, которая произошла со мной лет 6 назад. Если бы мне ее рассказали, я бы сама не поверила. Начну с предисловия.
В 15 лет я увлекалась эзотерикой и готической субкультурой. В те времена я со своими друзьями часто отдыхала на одном старом кладбище – нравилось мне там (и сейчас была бы не против, но после случая, который произошел, я боюсь заходить на него даже днем). При чем отдыхали мы там с утра до вечера, не подумайте: на крестах не катались, могилы не разрушали, а наоборот, с уважением относились к тому месту, даже мусорку поставили там, где постоянно сидели, а также периодически прибирались.
Так вот раз, пришла я со своим парнем на наше место (недалеко от выхода — метров 50, может меньше) сидели на лавочке общались спокойно, про что не помню. Недалеко от нашей лавки росла дикая груша, причем уже очень старая, а возле нее небольшие дикие кусты. Было лето, так что зелень просто буяла. Пришли мы туда часов в 12 ночи и просидели где-то до трех. Мы часто там отдыхали и всегда были слышны какие-то звуки, но все списывалось на ежиков, собак, кошек и т.д.
Историю рассказал мне приятель, мелкий бизнесмен, занимавшийся деревообработкой и имевший небольшое столярное производство в селе, километрах в сорока от областного центра, где он жил и живёт в настоящее время. Ключевой момент в этом рассказе – именно то, что мой приятель «живёт в настоящее время», хотя другим героям этой истории повезло меньше.
С работой в селе было туго. Процветавший в прежние годы колхоз распался, землю растаскали на паи, но так и стояла она – десятки гектаров, необрабатываемая, и в аренду никто не брал. Молодёжь подалась на заработки либо в город, либо, кто посмелее, за границу. Так что когда приятель открыл в селе небольшой цех и объявил набор работников – это стало событием.
Каждый год перед Пасхой люди ходят убирать могилки, красить оградки, сажать цветы. Мы с подружкой Олей, зайдя на базар, купили очень красивые цветы, взяли воды, лопатку и отправились на кладбище. Покрасив памятник, я выгребла сухоцветы с гробницы и стала разрывать на могиле ямки, чтоб посадить в них цветы.
Моя рука нащупала какой-то пакет. Взяв его трясущимися руками, я достала пачку фотографий, цветных и черно-белых. На всех снимках были одни и те же люди. Двое детей, мужчина и женщина. У мужчины на снимке были выколоты глаза. Все фотографии были испорчены от влажности земли, но лица были различимы. Мы не знали этих людей, но на обратной стороне одной из фотографий детской рукой был написан адрес, имена и фамилия.
В нашей республике есть город Можга. Оттуда родом моя лучшая подруга. Когда ей было год или два, у нее умер дедушка. Она его практически не помнит, но зато она помнит историю, которую недавно мне рассказала. Недавно к ней подбежали перепуганные ребята – Катя и Максим. Они подбежали и крикнули ей:
-Дана, мы недавно такое видели… — и они стали рассказывать.
У Кати и Максима тоже умер дедушка. Родители детей отправились на весь день к друзьям, а детям велели отнести гвоздики и конфеты на кладбище к дедушке, которого они так любили и хотели к нему пойти. Но как только за родителями хлопнула дверь, Катя и Макс побежали играть с друзьями.
Прошлым летом мы с мамой и папой решили поехать к нам на дачу в Заславле (на тот момент мне было 16). С собой я взял своего любимого пса Терри (немецкая овчарка). В общем, где-то в 15:20 мы наконец приехали, вошли в дом. Все было хорошо, мама пошла готовить всякие вкусности, а папа полез на чердак — искал запчасти для мотоцикла. Все было хорошо, я бегал по огороду с Терри и занимался ерундой.
Уже близился вечер, было где-то 18:00. Мы сели за столом на кухне, начали есть и обсуждать семейные вопросы. Но вдруг отцу позвонили, он взял трубку. Его лицо приобретало встревоженный вид. Когда он закончил разговор, мы спросили, в чем дело. Он сказал, что умерла наша соседка — тетя Лена. Мы жили по соседству, хорошо общались, она часто угощала меня и моего пса. Отношения у нас были хорошие, но тут такое — 45 лет и уже ее не стало. Я был огорчен и пошел в другую комнату.
Мне тогда лет 6 было, мы с родителями гуляли по одному из российских городов – к родне поехали. Город знали не слишком хорошо, но ориентироваться кое-как могли – приехали второй раз, да и как говорят «язык до Киева доведет».
Наткнулись мы на улице на потерявшуюся девочку лет 5. Она стояла среди улицы, плакала и звала маму. Мы подошли, спросили как ее зовут, она сказала, что Лена. Из разговора узнали, в какую сторону отправилась мама. В указанном направлении мы шли уже вчетвером: я, мои родители и она. Пройдя минут 10, вышли на кладбище. Решив, что все-таки мы наверно что-то не учли, начали вести ребенка в обратном направлении, но девочка, вырвав руку, побежал вглубь. Мы испугались от неожиданности, но побежали следом – не бросать же.
