Вот моя бабушка рассказывала историю, о которой я вспомнила, прочитав про порчу на даче.

Они этнические немцы, мои предки жили на территории России еще с петровских времен. До революции была усадьба в Ростове-на-Дону, но уже в 1918 году жили они в собственной конюшне, а дом перешел под какую-то коммуну. Но это отступление, а рассказ о более позднем предвоенном времени.

Не секрет, что «русские» немцы предпочитали селиться кучно, так легче и язык сохранить, и поддерживать друг друга проще. Дома были добротные, ухоженные. Положила глаз на дом бабушки с дедушкой сожительница (или любовница, точно не помню) председателя местной партийной ячейки. Сначала пришли, по-хозяйски осмотрели дом, уже обсуждали, что и где поставят и что переделают. Настоятельно предложили переехать в барак, за небольшую денежную компенсацию. Но у бабушки с дедушкой на тот момент было трое малолетних детей и добротный домик, с ухоженным садом и прекрасным видом на реку и лес, они менять на заброшенный барак не хотели. Дедушкин брат в области тоже был не последним человеком в партийной иерархии (а так как брат был сводный и носил другую фамилию, местная «партшишка» факта родства не знала). В общем, не удалось давлением партийного авторитета выселить бабушку с дедушкой из их дома. Любовница, которая мысленно уже была владелицей этого дома, осерчала, сквозь зубы бабушке процедила: «Дом все равно мой будет, а ты с детками попращайся».

Как-то выхожу я во двор на даче уже в сумерках ведро выливать. Обычно я сливаю воду под чахлый куст смородины у забора, который, кстати, с каждым новым ведром все крепчает.

За забором идет дорога, а вдоль нее соседские домики – обычное садоводство. Наклоняюсь я ведро вылить, и тут мой слух улавливает приглушенные голоса на дороге. Я с соседями особо не общаюсь, и уже хотела уйти, как услышала свое имя. Решила, постою, послушаю, что обо мне говорят. Хотя я полностью была уверена, что ничего хорошего.

Чтобы хоть что-то услышать, мне пришлось принять позу крючка, наклонившись вперед. Разговаривали две мои соседки, молодые и наглые мамаши. Они всегда меня недолюбливали, косили взглядом и бурчали что-то под нос. Как я ни пыталась наладить с ними отношения, толку никакого. Дело в том, что дачу я купила недавно. Приехала и купила. Шесть соток с домиком.

Пишу свою мистическую историю, потому что очень хочу услышать совет от знающих людей.

Моя мама умерла десять лет назад. Часто снилась, но как-то так, обычно, наверное как и всем их ушедшие близкие. Но недавно я увидела сон и в этом сне мама сидела в зашторенной комнате и что-то мне говорила, но я не помню ни одного слова из ее монолога. Мне очень хотелось отдернуть шторы и увидеть ее, но я этого не сделала, а потом мама начала плакать. Плакала она очень страшно, навзрыд, наверное, даже по ушедшим так не плачут.

Когда мне было двенадцать лет (это был 1980 год) я с родителями ездила в Белоруссию к родственникам. В городе жили моя тетя, дядя и две двоюродные сестры. Старшая сестра была на шесть лет старше меня, ей тогда было восемнадцать лет. Она рассказывала о себе очень много интересного, я внимательно ее слушала.

В тот вечер она собиралась на танцы с парнем, за которого через некоторое время вышла замуж. В комнате висел портрет на стене, нарисованный простым карандашом. Он был очень красивым, на нем была нарисована моя сестра. Потом мы вернулись домой. Через пару лет, мы получили письмо, где нас пригласили на свадьбу. Мы не поехали, у родителей не было возможности. Прошло совсем мало времени, мы получили телеграмму, что моей любимой сестрички больше нет.

Алена затушила сигарету и выбросила. Вот черт, угораздило же ее здесь застрять! Да еще в девять вечера. По меркам большого города – это детское время, а по деревенским, практически ночь. За полчаса ни одной машины на дороге, ни в сторону деревни, ни в противоположную. Да оно и понятно – «свои дома сидят, телевизор смотрят…» — всплыла в памяти фраза из известного мультфильма. Так и есть. Деревенские либо смотрят в такое время телевизор, либо уже ложатся спать, так что прорываться своими силами доведется.

Идти к деревне, заперев машину – не вариант. До деревни, где жил ее отец, полковник в отставке – километров восемь. Летом еще ничего, а вот в промозглом и холодном ноябре – испытание. Да и верную «коняшку» «Ауди» местные парни могут «снять с колес». Да и мобильный телефон сел. Вот дура, почему не зарядила перед поездкой? Но что теперь костерить себя, нужно работать с тем, что есть.

Пару лет назад в нашей области произошел страшный и дикий случай. Расскажу по порядку.

Женился в одном из районов парень. Невестка была на загляденье — бела лицом, стройна и статна. Кроме того, была очень общительна, перезнакомилась со всеми соседками, произвела на всех очень хорошее впечатление. Через несколько месяцев она забеременела. У ее ближайшей соседки в это время была годовалая дочь. Девочка была как куколка, с пухлыми ручками и ножками. Невестка обожала эту девочку, все время тискала ее, целовала и шутила: «Вот я ее сейчас съем!». Ну, многие так говорят, но не едят же!

Со мной произошёл подобный случай в 2004 году, как в этой истории. Мне на тот момент было 14 лет.

Я задержалась в школе всего на 30 минут, так как была дежурной. Вышла из школы в 18 00 часов, уже чуть темнело. Как обычно дошла до остановки, подъехал мой автобус. Я зашла ни о чём плохом не думая. Через минут 5 увидела мужчину на вид лет 29, а может чуть больше. Он всё время пытался ко мне прильнуть, вначале я решила, что мне это кажется, потому что народа в салоне было предостаточно, и как я думала, он просто пропускает людей, поэтому ненароком касается меня. Но чем дольше это продолжалось, тем больше во мне просыпался страх, и я уже поняла, что что-то не так. У меня в мыслях было только одно — скорее бы доехать.

И вот, наконец-то, моя остановка я на выход смотрю, и он за мной стоит тоже выходить собрался. Я вышла, он следом за мной. Я пошла на левую сторону от остановки он вправо, я ещё решила наверно ему в другую сторону. В общем, иду я, как ни в чём не бывало (а от остановки до дома, не торопясь где-то минут 20), и когда я уже была в двух шагах от подъезда, то решила обернуться. Смотрю, он за мной шагает. Я, конечно, в шоке забежала в подъезд, и дура подошла ещё к почтовому ящику проверить, а надо было сразу бежать наверх (это была моя ошибка). Тогда бы он точно не догнал меня. А вообще я думала, что в подъезд он уже не зайдёт. Но он и на это осмелился.

Моя мать сильно пила после того, как отец бросил ее беременной шестым ребенком и ушел к другой женщине. Бог ему судья, не о нем речь. Мать пошла по наклонной дорожке, пила, избивала нас детей, смертным боем. Мне на тот момент 12 лет было. Умерла она через 5 лет при странных обстоятельствах — поезд сбил. Ненавидели ее мы сильно, даже после ее смерти. Я даже думать не могла о ней, ненависть жгла изнутри.

И вот после смерти стала она мне и сестрам постоянно сниться. В жутких кошмарах. Я училась в университете, особо о мистике не задумывалась, списывала все на подсознание, вроде как избавляется подсознание от травмирующих воспоминаний. Во снах она постоянно гонялась за мной то с ножом, то с топором с целью убить. Всегда с ощущением жуткого ужаса, просыпалась в холодном поту, с криками, с бешено колотящимся сердцем. Как минимум раз-два в месяц.