Дело было году в девяносто пятом, ну может девяносто шестом. Лет мне было тогда примерно тринадцать, отец только-только пригнал из Тольятти новенькую вишневую «шестёрку», так что точно не раньше.
Жили мы тогда всей семьёй в большом сталинском доме на набережной Москва реки напротив Киевского вокзала. Тем вечером был мой черёд выгуливать нашу собаку, простую дворнягу, сообразительную и послушную, но временами брехливую, причём облаивала она исключительно незнакомых мужиков.
Как такового двора у нашего дома не было, лишь небольшой скверик со стороны чёрного входа с условной детской площадкой, несколькими лавочками, чахлой клумбой и здоровенной то ли трансформаторной подстанцией, то ли ещё чем-то аналогичным, огороженный монументальным забором с каменными столбами. Вот в этом скверике мы обычно и гуляли с псиной.
13 лет назад я жила в Воронеже и училась на первом курсе архитектурно-строительного университета. Обучение было заочное и мне до Нового года нужно было сдать все контрольные работы. Я все сделала, а вот с математикой протянула время и контрольная не была готова к сроку.
Понимая, что я не успеваю, решила сделать ее за деньги. Нашла нужное объявление, позвонила и мы договорились о встрече через пять дней, когда моя работа будет готова. Это было 25 декабря 2005 года. Жила я тогда в съемном жилье на окраине города, даже точнее за городом, в поселке Масловка. А на встречу с профессором (он мне так представился) мне нужно было ехать в другой конец города, в Северный район на улицу Лизюкова.
Названия пишу для тех, кто знает Воронеж. Добираться мне нужно было на двух автобусах, дорога занимала больше часа, а так как время было вечернее, то это были еще и пробки. Скажу, что пробки в Воронеже – это прямо проклятие! Город миллионный и без метро. Короче, стою на месте и жду профессора. Ожидания мои длились минут пять.
Эта история произошла с моей мамой. Жили мы тогда в деревне, была зима, печка натоплена. Я был в школе, папа на работе, а мама поставила на плиту варить картошку на обед, а сама решила прилечь и немного отдохнуть и не заметила, как уснула.
Сниться ей сон, что она идет сквозь густой туман, дышать тяжело и мама понимает, что не сможет выбраться из него. И тут к ней подходит высокий молодой и голубоглазый мужчина, берет за руку, ругается, но тянет ее за собой. И в этот момент мама услышала, что ее кто-то зовет по имени, тормошит, кричит и тянет с кровати.
Моей кошке уже 12 лет и за это время я убедилась, что эти животные не так просты и эгоистичные, как кажется на первый взгляд.
Свою Мусю я подобрала поздней осенью маленьким котеночком возле дома, принесла домой, выдержала бурю недовольства моего мужа и отвоевала право на ее проживание с нами. Сейчас он не любит это вспоминать, так как мы просто не представляем жизни без нее.
Стоит кому-то из нас приболеть, как Муся сразу ложиться на живот и пристально смотрит прямо в глаза. Так может продолжаться очень долго. Как правило, недомогания быстро проходят, но кошка становится вялой, целый день спит, ничего не ест, восстанавливает силы. Летом, уезжая на дачу, мы берем ее с собой. Муж перенес инфаркт, и теперь Муся все время возле него во время его обеденного отдыха, муж даже называет кошку лекарем.
Прочитав довольно большое количество историй на этом сайте, наконец, решилась рассказать свою. Не знаю, мистика это или же нет, но хочется разобраться. Если кто-то что-то посоветует, буду очень благодарна.
Ещё в далёком 1948 году моей прабабушке, назовём её Нина, подруга привезла из Ленинграда красивую ночную сорочку. Прелестного цвета сухой розы, полностью прозрачную, на розовом кружевном лифе-мельчайшие блёстки.
Прабабушка надевала сорочку только по большим праздникам, в остальное время комбинация бережно хранилась в шкафу. Когда Нина умерла, многие вещи её дочь, уже моя бабушка, раздала знакомым, а эту рубашку оставила себе в память о матери.
Случилось это 5 лет назад 21 августа с моей лучшей подругой Лерой. Она тогда встречалась с Вовкой. Он мотоспортом занимался.
Как раз перед этим злополучным днем они сильно поссорились. Не знаю из-за чего, но Лерка весь вечер проплакала, говоря, что все мужики одинаковые, и так далее. Вова приезжал к ней несколько раз, но Лера не прощала.
В воскресенье 21 числа у неё должен был быть День рожденья. В субботу мне позвонил Вова, попросил колечко в подарок Лере помочь выбрать и сказал: «Не хочет со мной мириться, пусть хоть память обо мне останется». Я перепугалась, подумала, что парень убиться хочет, начала его успокаивать, но он сказал, что не дурак и с крыши бросаться не собирается, а просто приятное сделать хочет, День рождения как-никак.
Мое детство пришлось на конец 60-х годов. Я была хилым, болезненным ребенком, и большая часть моих детских воспоминаний связана с больницами и врачами.
Вообще-то, когда ребенка кладут в больницу, положено, чтобы родители были рядом. Но мои никогда рядом не были ни в больнице, ни дома. Мне они запомнились, как пара веселых бесшабашных волосатиков, которые шумно появлялись на пороге нашей квартиры, выбрасывали из рюкзаков грязные вещи, громко кричали, смеялись, купались и через день-два опять пропадали на несколько месяцев.
— Мама, возьмите меня с собой!
— Возьмем в следующий раз, если будешь себя хорошо вести! – хохотала мама.
Мне казалось, что они приходят из какого-то сказочного мира, не очень хорошо пахнущего, но такого интересного. Я расспрашивала о них Агату. Но она моих романтических фантазий не разделяла и не любила говорить об «этих бродяжках».
Перед свадьбой мой будущий муж повез меня знакомиться со своими родственниками, а заодно и на свадьбу их пригласить. Остановились мы в доме его тетки, которая жила одна. Было ей уже за шестьдесят.
Я долго не могла уснуть в чужом доме, ворочалась и ждала утра, почему-то было тяжело на душе. И вот в распахнутом окне я увидела силуэт молодой девушки с распущенными волосами, которые она расчесывала. Я замерла, решив, что все-таки уснула и мне все это сниться.
Тут девушка заговорила со мной, сказала, что знает, что я скоро выхожу замуж. Стала рассказывать, что она так и не стала невестой, что ее, так и не родившийся сын, сейчас был бы уже взрослым. Она расчесывалась и говорила о родственниках моего жениха, о том, как ей не суждено было стать их невесткой. Пока она говорила, я слушала ее, как завороженная. На рассвете она тихо что-то прошептала и исчезла.
