Я возвращался тогда со своей смены на элеваторе. Чтобы быстрей дойти до дома я, как обычно, свернул направо и пошел вдоль огородов. Иду, ночь ясная, звёздная, да и до дома рукой подать, завернул я в последний поворот и тут вижу, что стою в самом начале огородов, будто и не ходил никуда. Сказать, что я был шокирован, это ничего не сказать. Посмотрел на часы, времени прошло как раз столько сколько, за сколько я домой обычно добираюсь. Пойду, думаю, на второй заход, и уже довольно быстрым шагом пошел по этой дороге во второй раз. Иду, иду, вот опять к тому повороту приближаться стал, решил его скорее пробежать, ну и рванул что было мочи.

Только к повороту подбегаю, как у меня ком в горле встал, ни вдохнуть, ни выдохнуть, и в глазах потемнело. Пришел в себя немного и вижу, что стою вообще в какой-то глуши. Вдали деревня виднеется. Тут уж мне по-настоящему жутко стало, ведь стою я ночью посреди поля, по правую руку лес, а до деревни пилить и пилить.

Побежал я вперёд в сторону деревни, бегу-бегу, совсем дыхание сбил, а деревня ближе не становиться. Будто держит меня кто на этом месте. Тут уж я совсем самообладание потерял, бегу кричу матом, вдруг слышу – кто-то меня зовёт. Останавливаюсь и вижу, что сзади меня неспешным таким шагом дедок с собакой догоняют. Подходит он, значит, ко мне и спрашивает, чего, мол, кричишь. А я совсем уж неадекватным стал, глаза таращу, весь трясусь.

Случай, который я вам хочу поведать, произошел с моей двоюродной сестрой, которую зовут Света.

Была зима. Сестра вернулась с учебы, покушала, и пошла гулять со своими подругами. Примерно в 11 часов вечера они разошлись по домам. Так как Света знала, что в этот день она дома будет одна, по возвращению домой она закрыла входную дверь на ключ, выключила везде свет и легла спать.

Лежит и слышит, что входная открылась дверь, и послышались шаги по дому, затем в коридоре включился свет. Она подумала, что вернулся ее старший брат, он в этот день должен был быть у кого-то на дне рождения, но видимо не пошел и вернулся. Но — увы — это оказалось не так.

Света открыла глаза, когда услышала, что тот, кто пришел, зашел в ее комнату и стоит рядом с ее кроватью. Она открыла глаза и чуть не лишилась дара речи: рядом с ее кроватью стоял какой-то не знакомый ей мужчина, на вид лет 30, в норковой шапке, в кожаной куртке, в брюках. И просто смотрел на нее, при этом очень тяжело дышал. И Света с перепугу не придумала ничего лучше, как наорать на него. Как она сама потом рассказывала, сначала она не сообразила, что обычный человек не мог проникнуть в дом. И начала орать на этого гостья: «Ты кто такой? Как ты вообще в дом проник? Уходи отсюда!».

Один раз осталась на ночь у подруги – страшилки, ужасы, потом фильм-хоррор посмотрели, потом долго рубились в страшную компьютерную игру… Её родители, к слову, пошли куда-то в гости да ещё и телефоны дома оставили. А надо уже ложиться спать, зима, на улице давно уже темно.

И вот представьте, уже легли, и тут подруга:

— Тихо!

Тук-тук-тук-тук-тук…

Лежим. Всё спокойно, душа пока ещё до пяток не долетела, но стало страшновато. Вроде успокоились. И опять:

Тук-тук-тук…

Подруга вскакивает, меня в охапку, тащит по коридору в туалет. Потом уже выяснилось, что она вспомнила легенду про кого-то-там и там собралась от него прятаться.

Я ору:

— Успокойся!

Все знают, что есть такой ужастик – «Астрал»: мальчик по ночам, во время сна, мог выходить в иное измерение и бродить там, пока не проснется. Так вот, для меня это очень страшная и очень актуальная история. Я этому мальчику сочувствую, как никто.

Слава Богу, каждую ночь «выход» не происходит, но раз в месяц – стабильно. Я не знаю, с чем это связано, может, с обостренной чувствительностью к «тому» миру, но иногда это получается. Я ненавижу такие прогулки, поверьте. Вы можете подумать, что это просто сны, но я всегда знаю, где сон, а где Астрал. Об этом говорит всё: эмоции, ощущение абсолютной реальности и, наконец, отметины на теле (хорошо, что нечасто), если дела мои «там» идут хуже обычного.

Начинается всегда одинаково – сонный паралич. Это кошмарное ощущение, когда лежишь и не можешь пошевелиться, а мир вокруг тебя преображается до неузнаваемости – даже часы тикают иначе. А потом – резкий выброс туда, куда повезет в этот раз.

Моя бабушка все своё детство провела в деревне, и она очень любит рассказывать истории из деревенской жизни. Когда я был маленьким, я все время просил мне рассказать какую-нибудь интересную историю, и она рассказывала. Я не могу ручаться, что это правда, но вот то, что мне больше всего запомнилось.

В той деревне, где проживала моя бабуля, жил дед Василий. Все знали его, как пьяницу со стажем. Этот дед приглашал к себе домой любого, кто был готов с ним разделить бутылочку волшебной жидкости под названием самогонка. На его участке можно было услышать в любое время пьяные крики, звуки драк и прочие пьяные выходки. Отец бабушки иногда захаживал пропустить пару стаканчиков с дедом Василием, и вот однажды вечером, после одного такого захода, отец бабули возвращается домой. Со смехом он вваливается в избу, где жена его усаживает на стул и начинает снимать с него одежду, потому что сам он не в состоянии был уже. Бабушка сидела возле них на кровати и слушала весь их разговор:

-Уже набраться успел! Сказала же, не увлекайся там.

В этом году под Рождество мой друг заказал коттедж в зоне отдыха, как раз на выходные. Приехали 5-го января вечером, разместились. Собрались впятером в холле у камина — глинтвейн, шоколад, полешки потрескивают в камине. Естественно, речь зашла о предстоящих праздниках, потом и о связанных с этими праздниками гаданиях. Вокруг плясали неясные тени, в камине гудело и потрескивало. А мы, неспешно попивая глинтвейн, делились друг с другом своим опытом в святочных гаданиях. Посмеивались и подтрунивали друг над дружкой.

Тема начала иссякать и образовалась пауза. Так приятно было просто сидеть и молчать, глядя на огонь.

Затянувшееся молчание прервала моя дочь, тихонько спросив:

— Мамуль, а ты гадала?

— Да, было дело.

— На суженого тоже небось? — в голосе дочери слышались насмешливые нотки.

— На него самого, на кого же ещё.

Случилось это осенью 1985 года. Мы жили, впрочем, и сейчас проживаем в 2-х комнатной квартире небольшого провинциального города. Семья из 3-х человек: муж, сын и я.

Утром муж, уходя на работу, завел в садик ребенка, а я, опаздывая на работу, умудрилась еще и документы оставить дома. Проклиная все на свете, вернулась назад, открываю квартиру ключом и вдруг понимаю, что в квартире кто-то есть: слышен шум воды на кухне, бряцанье посуды. С удивлением направилась в кухню. И что я вижу: молодая женщина, вся в красном (платье, чулки, туфли) моет посуду. От неожиданности я даже не испугалась, а возмутилась:

— Кто вы такая, как попали в квартиру и что вообще здесь делаете?

Она (спокойно так):

— Я теперь здесь жить буду.

Два года назад умерла сестра моей бабушки, тетя Люда. Вреднющая была старушенция! Знаю, знаю, о мертвых или хорошо, или никак, но хорошее почему-то вспоминаться не хочет… Сколько помню свою дорожайшую родственницу, столько она ворчала, вечно была чем-то недовольна и норовила научить всех и каждого жизни. Причем своей жизни как таковой у тети Люды не было. Ни мужа, ни детей, ни друзей. Еще одной отличительной ее чертой была жадность. Помню, один раз в жизни угостила нас с сестрой шоколадкой, так у той, оказалось, срок годности полгода как вышел.

Ну да ладно. Померла Людмила Васильевна — и мир ее праху. Помнится, бабуля наша тогда подорвалась и поехала в деревню, где ее сестрица проживала, с похоронами помогать. Вернулась в расстроенных чувствах, зато с гостинцем — старым стеганным одеялом. Мы поругали ее, конечно: зачем, мол, всякое барахло в дом тащишь. А она: «Ничего вы не понимаете, вон оно какое хорошее, сейчас таких не сыщешь». Одеяло и правда было неплохое: теплое, добротное, теперь действительно таких не делают. Короче, решили — Бог с ним, пускай лежит, авось и правда когда пригодится.