Мне в пятницу приснился очень странный сон, причем два раза и мне немного не по себе.

Мы живём в Бельгии. У мужа очень опасная работа, так как он ездить на огромном грузовике по очень узким дорогам, они до такой степени узкие, что я всегда очень переживаю. Он часто ездит во Францию, чтобы доставить товар.

И вот в пятницу мне снится сон. Просто три слова на французском языке. Я не говорю на французском, но заполнила эти два слова — je suis или suiez. Как проснулась, сразу попросила Google перевести, на что к моему большому удивлению у этих слов оказался такой перевод: Je suis — это значит «я есть». А у другое слово перевел, как «я потею».

Был случай, когда я делал любовный приворот на кладбище. Заключался он в том, что надо было взять два фото, своё и любимой и в полночь, при свете горящей восковой свечи, произнести над ними определённое заклинание. Потом сшить фотографии красной нитью, положить их в конверт, заклеить его воском свечи, ещё раз что-то проговорив и в следующую полночь прийти с этим конвертом на кладбище. Там следовало заранее найти могилу, где похоронена девушка, умершая невинной, или хотя бы просто юная девушка, оставшаяся незамужней. Мысленно поговорив с ней, рассказав о своей тоске и попросив помощи в привлечении любимой, надо было закопать конверт на могиле так, чтобы его потом не нашли.

Я всё проделывал согласно указаниям, пока дело не дошло до кладбища. В Германии деревенские кладбища совсем не страшные, они небольшие, аккуратные, можно даже сказать, уютные. Мне не составило проблемы зайти на одно из таких кладбищ в ночное время. Нужную могилу я знал давно. Это была девушка шестнадцати лет, которую сбила машина, когда она поздним вечером возвращалась домой на скутере. Мне стало неловко закапывать конверт, так как для этого пришлось бы разгребать декоративные камешки, а также была опасность повредить растущие на могиле цветы. И я спрятал конверт в кусты за памятником.

Решила поделиться своей историей. Уже прошло 11 лет, но всё равно она меня ещё продолжает волновать. Начну по порядку.

Небольшой дружный провинциальный городок, в котором имеется несколько производств. Завод численностью примерно в 500 человек рабочих, где так же все друг друга знают, переживают, кто болеет, ходят на похороны, дни рождения. Если брать более подробно, то цеховские рабочие — это, как обычно, кум, сват, брат, друг, свояк, где дружат чаще всего семьями.

Вот в одном из цехов и работал мой супруг. Соответственно, всех его коллег я знала, ну и некоторых по самому заводу. В какой-то период времени заболел один из рабочих, муж приходит с работы, рассказывает, что, мол, так и так, заболел очень сильно Сергеевич, поговорили, посочувствовали. Через некоторое время Сергеевич умер, ему лет около 50 было. Примерно через полгода заболевает Игнатьич, тоже молодой мужчина, ему немного за 40 перевалило, бывший работник моего мужа по цеху, причём с такой нехорошей оговоркой: «Ну, что, ребята, я следующий пойду за Сергеевичем?».

Лет пять назад ездила на кладбище навестить родные могилки, встретила знакомую в слезах. У неё брата убили, зарезали в пьяной драке. Вечером ушёл с друзьями, а утром у озера мёртвого нашли, кровью истёк. Если бы скорую вызвали, можно было бы спасти. Молодой был, всего 17 лет.

Провела меня к могилке, показала памятник и новую ограду. Разговорились о жизни, о делах. Я стою, а у могилы земля прямо вздыбленная, много раз душа в тело входила и выходила обратно на поверхность, жизненной энергии много осталось.

Я спросила: «Снится он тебе?». «Каждую ночь. Иногда очень ясно, вроде пришёл на кухню, кастрюлями гремит, кушать ищет. Иногда по двору ходит, что-то ищет, хоть бы не забрал никого», — с грустью отвечает. «Могила очень активная, не ушёл он ещё, да и уходить не хочет. Убери фотографию с памятника, он у тебя и родится», — посоветовала ей я. У неё мгновенно слёзы высохли, плакать перестала.

Когда мне было лет 12, мы с друзьями точили сок в лесу километрах трех от села. И однажды старшие ребята предложили нам остаться с ними переночевать (они построили в лесу землянку и часто там оставались за соком смотреть). Так как среди них был брат моего друга, нам разрешили пойти с ними.

Пришли мы, печку затопили, и давай страшные истории друг другу рассказывать. Сидели, наверное, часов до двух, потом решили спать ложится. Вдруг, где-то часа в три мы услышали, как что-то снаружи шуршит. Старшие решили пойти посмотреть. Минут пять их не было (мы в это время сидели и тряслись от страха), потом они вернулись и сказали, что там никого нет.

Я хочу рассказать свою историю. Для меня есть здесь доля мистики. Судите сами.

Мама живёт полгода у меня на даче. Там воздух, вода и полезная нагрузка на одеревеневшие за зиму мышцы и суставы. Все полегче старикам на природе. На зимовку отвожу ее домой в Подмосковье.

В эту субботу настал час икс. Повезла маму домой. Четыре часа пробок и мы уже на месте. Дед, то есть, свекор, отец моего покойного мужа, увязался с нами. Живёт он со мной. Так сложилось. Умерла его жена, следом умер единственный сын. Никого, кроме меня и внучек у него нет. Старику 30 августа 2021 года исполнилось восемьдесят. Скрипит. Жаждет жизни, держится. Волею судеб сложилось так, что родители моего свёкра проживали в одном городе с моей мамой в Подмосковье. Свекор увязался с одной единственной целью — посетить могилу своих родителей. Шутка ли? Деду пошел девятый десяток! А получится ли ещё раз? Помнится, лет двадцать назад, когда был жив мой муж, заезжали мы на могилы к его бабке с дедом. Незнакомое кладбище в лесу. Развилка дорог. Недалеко от края их могилки. Помню, стоим мы у ограды, а рядом, за кустом, шебуршение какое-то. Обхожу куст сбоку, а там соседка по маминой квартире! Ирка Зинина. Спрашиваю: «Ириш, а ты тут какими судьбами?». Ирка в ответ: «Так мои родители здесь похоронены!». По жизни я с ними рядом жила, а теперь предки моего мужа рядом с ними лежат! Мир тесен. И загробный тоже.

Как-то решила я посидеть в уютном скверике, любуясь стаями голубей и детворой, которая бегала наперегонки со щенком. Возле меня присел старичок и тоже принялся наблюдать за весёлой детской вознёй.

— Кузя! Кузя, иди сюда, не прячься, — позвал пёсика мальчик.

— И этот Кузя! — задумчиво произнёс дедушка.

— Хороший пёсик, люблю собак, — сказала я, глаз не отрывая от щенка.

— Этот мелкий, а у меня тоже Кузя был, только покрупнее, — ответил старичок. — Я щенка Кузей назвал, потому что не знал, большим вырастет или мелким. Если маленьким, то Кузей и останется, а большим вымахает — Кузьмой будет зваться — солидно.

И у меня вырос Кузьма, лохматый, угрюмый, с басовитым лаем. Что-то в его крови было от кавказских овчарок, только ростом не вышел. Но сторож был знатный. Я ему будку соорудил, цепь длинную, толстую и крепкий ошейник.

Моя страшная история основана на реальных событиях, и поэтому я не могу, к большому сожалению, утверждать, было ли это явление явью, а может быть просто показалось, то что видел своими глазами, не вправе утверждать с точностью, но я верю.

По долгу рабочей деятельности и местности моего обитания, мне приходилось добираться до завода на двух транспортах, при этом экономя на своём кармане. Выходить из дома на пятнадцать минут пораньше и возвращаться примерно настолько же позже, но путь лежал через обычное Волгоградское кладбище, где и по сей день лежат мои родственники, но суть не в этом.

Как-то раз после тяжёлой трудовой осенней и моросящей смены я вновь вступил на порог царства покойных. Время было не так уж и поздно начало только еле смеркаться. Шёл противный мелкий дождь и слегка над городом нависал слабенький туман. Человек я сильный и мне не страшно вести путь по таким местам.