Мистические истории из жизни: страница 365

В сентябре я стала крестной мамой (Лёлькой, как говорят на Урале). Во время таинства крещения, держа на руках восьмимесячного Даньку, задумалась: а верю ли я по-настоящему? Ведь вера бывает разной. Один из друзей семьи, узнав о крестинах, сказал довольно мудрые слова: «С одной стороны, как не крестить ребенка? Ведь он, взрослея, будет находиться в обществе себе подобных, и если на шее будет висеть крестик, ни у кого не возникнет вопросов о вере и религии. Но зачем крестить малыша, который еще ничего не соображает? Он может потом спросить родителей: «А по какому праву? Я согласия не давал».

А ведь и правда — мы верим настолько, насколько понятия о вере отпечатываются в нашем сознании, а родственники и близкие, их жизни, судьбы — вот примеры веры или безверия.

Моя бабушка Нина ходит в церковь по выходным. Выстаивает долгие службы, исповедуется, причащается. Но при этом остра на язык — эмоциональная, темпераментная. Чуть что — и в хвост, как говорится, и в гриву, и крепким словцом в лохматый зад. Я спрашиваю, мол, бабуля, как же ты, верующая, а так говоришь? А она (и самое удивительное, искренне, с настоящей верой в свои слова и в их истину) отвечает: «Так я ведь на исповеди потом покаюсь, мне все грехи батюшка отпустит». И нет у меня желания ездить с ней в церковь, хоть она и зовет. Потому что все их службы — это какой-то фарс, когда бабульки со всех окрестных поселков и сел выгребают из холодильников самое ценное-вкусное-дорогое и везут батюшке в трапезную — соревнуются, значит, кто вкусней и сытней его накормит. А он и так уже поперек себя шире.

Когда я родила сына, мама на работе взяла отпуск, чтобы мне помогать. Но, к сожалению, хорошее быстро кончается. Вот и отпуску ее пришел конец.

В этот день ей выпала ночная смена, и я осталась одна дома с малышом. Дом у нас частный. Я закрыла все двери на все крючки, посмотрела немного телевизор, покормила сына, и мы с ним улеглись спать. Я его уложила спать рядом с собой – так было спокойнее, да и кормить его было удобнее. Не надо было вылезать из-под одеяла и сидеть с ним на руках полночи. Мамочки меня поймут. Так вот, легли мы спать. Я заснула быстро. Спала спокойно. Часа в три ночи малыш проснулся, пришло время кормления. Я стала его кормить и попутно дремать.

Эту страшную и в то же время романтичную историю мне рассказывала мама. Её подруга Наташа живёт сейчас в Кирове, а тогда они вдвоём поступали в Елецкий медицинский колледж.

Наташа была симпатичной брюнеткой с каштановыми глазами и пухлыми губами, которые она умело подчеркивала красной помадой. В неё были влюблены все мальчишки, но у Наташи уже был молодой человек Сергей, которому она была верна и предана.

Так случилось, что они поссорились. Причина была банальной: Сергею не понравилась юбка, которую купила его девушка – уж сильно короткой она была по мнению парня. Ребята сильно поссорились и наговорили друг другу всяких гадостей. Прошёл месяц, а они всё еще не разговаривали.

Вы когда-нибудь задумывались, что вся ваша жизнь – это всего лишь  сон? Что когда-нибудь вы проснетесь маленьким ребенком? Нет? Тогда вам срочно стоит об этом задуматься.

Моя голова безумно болела. Оглядевшись, я поняла, что лежу на кровати в незнакомой комнате. В ней были грязные окна, зеркала и огромный слой пыли на мебели, полу и подоконнике.

— Этого не может быть… — еле слышно прошептала я, вспомнив аварию и не успевшую меня спасти скорую. — Я… я же умерла! – сказала я и испугалась голоса, что прозвучал вместо моего.

Быстро подбежав к зеркалу и еле отерев его от грязи, я взглянула в свое отражение. Тут меня ждал очередной сюрприз: вместо своего обычного облика я увидела десятилетнюю девочку.

Когда я ещё была неразумным дитём, меня каждое лето (а частенько и зиму) вывозили в деревню на свежий воздух. Эти вывозы я воспринимала по-разному: когда с охотой ехала, а бывало, искала повод остаться в городе. Уже тогда деревенька моя потихоньку вымирала: пол-улицы пустых домов было, причем, большинство освободилось на моей памяти. Зато раздолье: иди куда хочешь, можно за день никого и не встретить.

Деревенским жителям мистика как-то ближе, нежели горожанам. В каждой деревне существуют всевозможные легенды о колдуньях, домовых, привидениях и иже с ними. Хочу поведать несколько историй моей родной деревни.

Я работаю корректором в нашей районной газете. Помимо выпуска газеты, бланочной продукции, ламинирования и всего остального, мы занимаемся сублимированной печатью. То есть переводим различные изображения на сувениры, такие как кружки, тарелки и многое другое.

Однажды моя коллега, которая занимается всем этим делом, ушла в отпуск, а я осталась за неё. День протекал как обычно: правка, объявления, сделать кружку, тарелку на свадьбу, фотокамень на юбилей. И тут зашли в кабинет женщина и девушка с ребёнком. Я спросила, что они хотели, и женщина, достав из сумки фотографию, сказала: «Вот, это фото моего сына. Можно ли перевести его на кружку?». Фотография была обычная, бумажная — надо сканировать. Да, говорю, конечно, можно. Женщина попросила сделать, цитирую: «Сервиз из 12-ти кружек». Желание клиента – закон. Они ушли, а я, отсканировав странную фотографию, принялась за работу.

История эта произошла со мной 29 июля 2012 года. До того дня со мной никогда не происходило ничего сверхъестественного, по этому я и помню его так, как будто это было вчера.

Я ненадолго ездила навестить свою сестру и теперь возвращалась домой. На автовокзал я приехала рано, за полтора часа до отправления. Все места в маршрутке были свободны. Водитель помог мне поставить сумку в багажник. Когда я вернулась в салон, то обнаружила, что мое любимое место рядом с водителем занял молодой человек. Хотя это место и самое опасное, с него открывается красивый вид на дорогу и на пейзажи. Те, кто знают мою страсть к рисованию, понимают. Я заняла другое место и, от нечего делать, стала наблюдать за парнем. Он с интересом рассматривал приборную доску, затем вышел на улицу, подошел к клумбе с цветами и начал изучать ее со странным интересом. На все и на всех он смотрел так, как будто видел впервые.

Вскоре все пассажиры заняли свое места, парень зашел последним. На минуту наши взгляды встретились. Меня очень удивили его глаза. Таких красивых голубых глаз я не видела ни до этого, ни после. Он, кажется, взглядом пересчитал всех, словно заботливый пастырь:

-Двенадцать, девять, одиннадцать, — прошептал он едва слышно.

Мой муж из Чертаново. Не самый благоприятный район Москвы, но и не самый плохой. В конце 80-х там стали выделять квартиры работникам столичных фабрик и заводов. Родители моего Ромки работали на автомобильном заводе ЗИЛ. Целый квартал заселили сотрудниками этого предприятия, район этих домов местные до сих пор называют «зилы». Ребята из простых рабочих семей за учебниками особенно не сидели. Тем более, время было начала лихих 90-х. Хотелось «Сникерсов» и «Дональдов», а на эти заграничные лакомства нужны были деньги. Вот и торчали зиловские пацаны по гаражам до глубокой ночи — где какая работа, а где и стащить чего-нибудь, чтобы потом продать. Почему по гаражам — думаю понятно: какая еще страсть могла быть у детей, родители которых работали на автомобильном заводе?

Прошел среди ребят слух, что недалеко, за Варшавским шоссе, есть стоянка, куда ГАИшники отправляют машины после ДТП. Если договориться со сторожем «за бутылку», то он может пустить туда ночью — снимай запчасти, какие хочешь. Собрались несколько ребят, среди которых был мой будущий муж, скинулись на спиртное, сложили водку с пивом в пакет и вечером отправились на этот автомобильный Клондайк. Сторож пакет принял, махнул рукой в сторону стоящих рядами покореженных авто, сказал: «Забирайте все, что сможете вынести» и пошел к себе в каморку.