Рассказы про ведьм, колдовство и порчу

История не моя, слышала её давно, а недавно про неё вспомнила. А так как история эта мне в своё время очень понравилась, поэтому делюсь ей с читателями.

Прадед мой был мельником. В наследство от своего отца он принял небольшую мельницу, а так как парнем он был рукастым, то переоборудовал её так, что обеспечивал мукой не только свою семью, но и несколько окрестных деревень, а излишки поздней осенью продавал в городе.

Когда в воздухе повеяло первым холодным дыханием зимы, он запряг лошадь в телегу и, погрузив в нее мешки, отправился в путь. Лошади легко и непринужденно несли его по лесной дороге в уездный центр, и уже к вечеру мой прадед оказался на месте. Покупателя на товар искать не пришлось, так как местная пекарня давно уже скупала у него муку, но было уже поздно, поэтому парень решил заночевать на постоялом дворе, а утром избавиться от мешков и отправиться обратно.

Посидел немного в местном трактире, выпил чарку, да уже и на боковую собрался, как подходит к нему старуха, седая вся, ртом беззубым шамкает: «Мельник, дело есть. Посмотри мою мельницу, что-то она не мелет. Я раньше сама чинила, а теперь совсем уж слепа стала». Парень удивился: «Откуда же ты, старая, знаешь, что я мельник?». «Так ты каждый год сюда приезжаешь. Посмотри, а? Я недалеко тут живу, награжу тебя, блинов испеку». Диву дался мельник, с чего это в такую пору бабка блины решила делать. «Ладно, пошли», — согласился он.

Это история также не моя, рассказана мужчиной, с которым рыбачили вместе на одном пруду (своих мистических историй не случалось, к счастью, или к сожалению). Пишу от первого лица.

Мы с женой купили старый, но крепкий дом в Покровском под дачу. Дом стоял на краю села, через дорогу от него аккуратный домик с резными наличниками, где жила одна-одинешенька бабка Ульяна. Ей было под девяносто, но она бодро управлялась с огородом и держала в идеальном порядке не только свой двор, но и обочину дороги перед нашими участками. Каждое утро она выметала эту общую землю старой, самодельной метлой из крапивы и полыни. Металлического веника у неё не было только эта, связанная своими руками, с длинной, темной от времени рукоятью.

Первое, что она нам сказала, передавая ключи через бывшего хозяина: «Дом ваш. Живите. Только метлу мою не трогайте. Она всегда стоит у моего плетня. И землю перед домами я мести буду. Вы не беспокойтесь». Мы покивали, решив, что это просто старческая привычка, ритуал.

Моя бабушка всегда говорила, что судьба человека определяется на небесах и нельзя ее изменить. Особенно она была против всяких знахарок и ведьм. Но в нашем городке многие к ним обращались за помощью. Ведь каждый хочет избавиться от болезни, порчи и разных проблем. Пришлось однажды и мне пойти к такой женщине.

На работе познакомилась с мужчиной. Знала, что он женат, что есть дети, поэтому и не рассчитывала на брак. Но мне было уже 32 года, хотелось ребенка «для себя». Он тоже положил на меня глаз. Когда я забеременела, то даже не сказала ему об этом, но и увольняться не хотелось. Кто возьмет на работу беременную женщину?

Отношения прекратила, сказала, что познакомилась с парнем и собираюсь замуж. Родила сына, была счастлива, и не могла подумать, сколько проблем себе создала. Мой бывший любовник узнал, что у меня сын от коллег и начал звонить, чтобы посмотреть сына. Оказалось, что у него три дочери, и он всегда мечтал о сыне. Узнала обо всем и его жена. И тут начались проблемы: сначала заболела я, затем сын стал слабеть на глазах, хотя ничего серьезного врачи не видели.

Историю рассказывала мне мама, которая родилась и выросла в деревне. Далее пишу со слов мамы.

Была у нас соседка баба Маня, все говорили, что она сельская ведьма. Естественно, к нам она приходила часто, по-соседски посидеть, чайку попить. Но никогда в религиозные праздники! Хотя так было заведено, что ничего делать по дому нельзя, вот и собирались люди для общения на лавках сидя. А баб Маня всегда дома одна!

Вот бабушка от кого-то услышала, что для того, узнать ведьма ли соседка, нужно положить веник на порог перед ее приходом или уходом. Бабушка та и сделала. Сидят с соседкой, чаю пьют, сплетничают, и тут баба Маня засобиралась домой. Встала, поблагодарила за чай, к порогу подошла и встала как вкопанная. Смотрит вниз, молчит. Бабушка тоже молчит, будто не замечает ничего. А веник лежит поперёк порога, как положили.

Я увлекаюсь демонологией и экзорцизмом. И вот нашел несколько интересных историй об этом.

В старом журнале, который когда-то вел один из экзорцистов, покопавшийся в глубинах человеческой души, много интересного. Это были не обычные отчеты о проведенных обрядах. Здесь были описания случаев, где граница между миром живых и мертвых стиралась до невозможности. Интересно, как для самого экзорциста это становилось нормой. Некоторые страницы были помечены странными символами, другие почти стерты временем.

На одном из листков я заметил дату, которая вызвала у меня тревожное ощущение — 1984 год. Это был случай с женщиной, которую пытались освободить от одержимости в маленьком городке на севере. К тому времени экзорцизм уже стал почти механическим действием, которое проводили с соблюдением всех стандартных процедур, но в этом случае что-то пошло не так. Экзорцисты не смогли завершить обряд, и женщина исчезла!

Странно, но в записи не было указано, что именно произошло после того, как она пропала. Нет ни слов о том, что с ней стало, ни о последствиях для людей, принимавших участие в обряде. Как будто бы её просто вычеркнули из реальности. Единственное, что оставалось — это черная, размазанная чернилами подпись на последней странице.

Моему папе 87 лет. На днях он ходил в магазин. Ходит он уже очень плохо. Когда перешёл дорогу, из одного автомобиля вышла женщина, протянула ему 500 рублей и попросила прощения за то, что не уступила ему дорогу на переходе. Деньги он взял.

На следующий день у него на лбу появились чешущиеся пятна, похожие на лишай, и волдыри, которые постепенно стали спускаться на лицо. На другой день (сегодня) стало ещё хуже, усилилось воспаление.

У нас в семье у всех очень развита интуиция, кроме меня. Бабушка и прабабушка лечили травами и выливали на воск испуг. Даже мама чувствовала «тот мир». Вот несколько мистических историй моей семьи.

О прабабушке я только слышала, а вот к бабушке почти каждую неделю кто-нибудь приходил. Никто это не называл лечением, все говорили «просто решила зайти». Приходили тихо, обычно под вечер. Садились на кухне, начинали жаловаться, у кого голова болит, у кого дети ночами кричат, у другой муж пьет.

Бабушка смотрела так внимательно, будто пытается разглядеть что-то внутри: «У тебя не боль, ты устала». Другому: «на тебе тяжесть, чужая. Дай руку». Дальше она просто брала ладонь, иногда гладила чуть выше локтя, иногда тихо говорила: «Ничего, сейчас отпустит». И читала молитвы, но меня, как правило, не пускали на такие «мистические сеансы».

Прабабушка была строже. К ней приходили не жаловаться, а совет спрашивать. Она умела так смотреть, будто читает человека насквозь. В семье любили вспоминать, как к прабабушке однажды пришла женщина, муж её как-то внезапно начал сильно пить, бил ее. Прабабушка долго на нее смотрела, а затем сказала: то, что ты принесла в свой дом от своей сестры, сожги». Через пару недель та пришла уже с благодарностью.

Жила в нашей деревне женщина, которую все считали ведьмой. Если что плохое случалось, сразу ее обвиняли в порче и колдовстве. Сторонились ее, но если беда, некоторые обращались за помощью. И она помогала, несмотря на то, что ее не любили.

Обращалась к ней и моя бабушка. Она всем говорила, что та женщина не ведьма, а знает лечение травами и молитвами. Бабушка обращалась к ней поздней осенью, когда деда свалил странный кашель, не такой, что бывает от простуды, а тяжёлый, сухой, будто что-то давило в груди. Врача в те годы могли ждать неделями, да и дороги уже занесло снегом. Тогда бабушка, поджав губы, решилась и пошла к «ведьме».

Та выслушала, посмотрела долго, будто заглядывая глубже, чем в обычного человека, и молча достала холщовый мешочек с травами. Сказала: «Завари вечером, дай тёплым пить, а перед сном нагрей камень и приложи к груди». И добавила несколько тихих молитв, которых никто не знал, но все знали, что после них становилось легче. Через три дня дед уже ходил по двору.