Мистические истории из жизни: страница 360

Я работаю на автомойке, нормальная такая мойка, место самое обычное, ни кладбища, никаких жертвоприношений на месте этого заведения не было.

Обычный будний день. Шёл дождь, так что желающих помыть машину мало, а точнее — никого. Из работников – три мойщика и один администратор. Почему так подробно, дальше поймёте. Итак, планировка мойки такова. Большой бокс машин на семь, на каждом посту — видеокамера, каморка-раздевалка для работников, за ней — лестница и комната для клиентов тоже с камерой, внизу администраторская с монитором, на котором всё видно: что где творится.

Итак, как я уже сказал, был дождливый рабочий день, в боксе стояла одна машина и то химчистка, делается она долго, соответственно, клиент сдал машину и ушёл, один из более опытных пошёл карпеть над работой, я сидел в администраторской и общался с нашим надзирателем, весёлый такой человек. И, собственно, последний работник к нам пришёл как раз недавно, просто сидел на стуле, ковырялся в телефоне.

В 2003-2004 годах моя мама работала мастером в ЖКХ, и в ее обязанности входило давать наряды на проведение определенных работ и, соответственно, проверка качества их выполнения. Коллектив был дружным, сработавшимся и обычно после получения наряда сразу никто не расходился, а еще минут 20, народ делился новостями, да и просто разговаривали.

Так случилось, что у одной из работниц умер муж. Человек он был с ленцой, любил выпить и потихоньку втянул в это дело жену. Тем не менее, Катерина (так ее звали) работником была старательным, да и к тому же и добрым человеком, в коллективе к ней относились хорошо, и каждый по мере возможностей старался поддержать ее в горе.

Прошло после похорон немного времени, и народ стал замечать: что-то с нашей Катей не то. Какая-то замкнутая стала, напуганная. С трудом ее разговорили и вот что услышали.

История эта произошла 26 апреля 2012 года с моей подругой, ныне, к сожалению, покойной. Вика жила на съёмной квартире, так как приехала учиться в Костромской музыкальный колледж из небольшого городка. Случившееся рассказываю её словами.

«Вечером 26 апреля я пошла домой после очередной репетиции в нашей рок-группе. Чтобы попасть в наш двор, надо пройти что-то типа арки, только квадратную, которая попросту вмонтирована в соседний дом. Там обычно сидят бомжи-попрошайки. Неприятный контингент.

В тот вечер там сидел молодой парень лет двадцати и играл на гитаре. Перед ним, как это обычно бывает, лежал чехол с горстью мелочи. С противоположной стороны навстречу мне шел мой сосед по этажу. Неприятный дядька, бритоголовый, в спортивной куртке, с внушительным пивным животом. В одной руке барсетка, в другой — поводок, на конце которого семенил жалкого вида мопс. Примерно так рисуют в современных сериалах про ментов криминальных авторитетов.

Я возвращался тогда со своей смены на элеваторе. Чтобы быстрей дойти до дома я, как обычно, свернул направо и пошел вдоль огородов. Иду, ночь ясная, звёздная, да и до дома рукой подать, завернул я в последний поворот и тут вижу, что стою в самом начале огородов, будто и не ходил никуда. Сказать, что я был шокирован, это ничего не сказать. Посмотрел на часы, времени прошло как раз столько сколько, за сколько я домой обычно добираюсь. Пойду, думаю, на второй заход, и уже довольно быстрым шагом пошел по этой дороге во второй раз. Иду, иду, вот опять к тому повороту приближаться стал, решил его скорее пробежать, ну и рванул что было мочи.

Только к повороту подбегаю, как у меня ком в горле встал, ни вдохнуть, ни выдохнуть, и в глазах потемнело. Пришел в себя немного и вижу, что стою вообще в какой-то глуши. Вдали деревня виднеется. Тут уж мне по-настоящему жутко стало, ведь стою я ночью посреди поля, по правую руку лес, а до деревни пилить и пилить.

Побежал я вперёд в сторону деревни, бегу-бегу, совсем дыхание сбил, а деревня ближе не становиться. Будто держит меня кто на этом месте. Тут уж я совсем самообладание потерял, бегу кричу матом, вдруг слышу – кто-то меня зовёт. Останавливаюсь и вижу, что сзади меня неспешным таким шагом дедок с собакой догоняют. Подходит он, значит, ко мне и спрашивает, чего, мол, кричишь. А я совсем уж неадекватным стал, глаза таращу, весь трясусь.

Моя бабушка все своё детство провела в деревне, и она очень любит рассказывать истории из деревенской жизни. Когда я был маленьким, я все время просил мне рассказать какую-нибудь интересную историю, и она рассказывала. Я не могу ручаться, что это правда, но вот то, что мне больше всего запомнилось.

В той деревне, где проживала моя бабуля, жил дед Василий. Все знали его, как пьяницу со стажем. Этот дед приглашал к себе домой любого, кто был готов с ним разделить бутылочку волшебной жидкости под названием самогонка. На его участке можно было услышать в любое время пьяные крики, звуки драк и прочие пьяные выходки. Отец бабушки иногда захаживал пропустить пару стаканчиков с дедом Василием, и вот однажды вечером, после одного такого захода, отец бабули возвращается домой. Со смехом он вваливается в избу, где жена его усаживает на стул и начинает снимать с него одежду, потому что сам он не в состоянии был уже. Бабушка сидела возле них на кровати и слушала весь их разговор:

-Уже набраться успел! Сказала же, не увлекайся там.

Случилось это осенью 1985 года. Мы жили, впрочем, и сейчас проживаем в 2-х комнатной квартире небольшого провинциального города. Семья из 3-х человек: муж, сын и я.

Утром муж, уходя на работу, завел в садик ребенка, а я, опаздывая на работу, умудрилась еще и документы оставить дома. Проклиная все на свете, вернулась назад, открываю квартиру ключом и вдруг понимаю, что в квартире кто-то есть: слышен шум воды на кухне, бряцанье посуды. С удивлением направилась в кухню. И что я вижу: молодая женщина, вся в красном (платье, чулки, туфли) моет посуду. От неожиданности я даже не испугалась, а возмутилась:

— Кто вы такая, как попали в квартиру и что вообще здесь делаете?

Она (спокойно так):

— Я теперь здесь жить буду.

Два года назад умерла сестра моей бабушки, тетя Люда. Вреднющая была старушенция! Знаю, знаю, о мертвых или хорошо, или никак, но хорошее почему-то вспоминаться не хочет… Сколько помню свою дорожайшую родственницу, столько она ворчала, вечно была чем-то недовольна и норовила научить всех и каждого жизни. Причем своей жизни как таковой у тети Люды не было. Ни мужа, ни детей, ни друзей. Еще одной отличительной ее чертой была жадность. Помню, один раз в жизни угостила нас с сестрой шоколадкой, так у той, оказалось, срок годности полгода как вышел.

Ну да ладно. Померла Людмила Васильевна — и мир ее праху. Помнится, бабуля наша тогда подорвалась и поехала в деревню, где ее сестрица проживала, с похоронами помогать. Вернулась в расстроенных чувствах, зато с гостинцем — старым стеганным одеялом. Мы поругали ее, конечно: зачем, мол, всякое барахло в дом тащишь. А она: «Ничего вы не понимаете, вон оно какое хорошее, сейчас таких не сыщешь». Одеяло и правда было неплохое: теплое, добротное, теперь действительно таких не делают. Короче, решили — Бог с ним, пускай лежит, авось и правда когда пригодится.

Когда мне было 17 лет, я увлеченно (даже фанатично) занимался ай-ки-до. Мой учитель был человек из народа, простой плотник, грузчик, слесарь, охранник, но о его искусстве ай-ки-до по городку ходили легенды. Но не в этом суть истории… Каждый год, с 1 по 4 мая в Хабаровске проходит фестиваль упомянутого искусства. Многие города посылают туда своих участников. Были там и мы. Там после очередного изматывающего дня, в один из вечеров, старик и рассказал мне эту историю. Далее с его слов, от первого лица.

Я был еще довольно молод – два года как женился. Жена забеременела. Мы не бедствовали, но я хотел перевернуть мир для наших детей и сделать их самыми счастливыми. Тогда я стал много работать и подрабатывать. Спать приходилось мало и я почти каждый свой выходной отсыпался. И очень часто видел один и тот же странный сон.