Нарушили обряд проводов покойника

История не моя, ее мне рас сказала знакомая женщина, которая родом с тех мест, где еще сильны традиции старообрядцев, и отношение к смерти всегда было особым. Существовал обряд «закрещивание порогов» или «путы». Делали это, если покойник при жизни был тяжелым, злым или если умирал в большой обиде. Считалось, что такой человек «не дойдет» и будет возвращаться в дом, изводить живых.

У неё в 90-е годы умерла прабабка. Старуха была тяжелая, характер кремень, полдеревни её побаивалось. Когда она преставилась, вызвали обмывальщицу, местную бабку Марью. Та пришла, сделала всё, что положено, а потом шепнула матери моей знакомой: «Покойница ваша уходить не хочет. Глаза до конца не закрылись, и палец на левой руке крючком. Будет приходить. Надо путы не просто развязать, а в гроб под подушку заговорить». ​Мать тогда отмахнулась, мол, 20-й век на strashno.com дворе, какие путы, какие заговоры. Схоронили, справили поминки. И вот тут началось.

​Дом у них был старый, крепкий. На вторую ночь после похорон мать проснулась от того, что в сенях кто-то ходит. Тяжело так, будто человек ногу за собой тащит. Пройдет до двери в комнату, постоит и обратно.

​На третью ночь звук переместился в дом. В три часа ночи на кухне загремела посуда. Мать вышла, никого. Но на столе стоит кружка, которую прабабка всегда использовала, и в ней налито молоко. Свежее, холодное. А в доме молока-то и не было, не покупали. ​Но самое жуткое случилось на девятый день. Знакомая моя тогда еще девчонкой была. Просыпается она среди ночи и видит, что у её кровати в кресле кто-то сидит. Тень густая, плотная. И звук такой идет — чмок-чмок-чмок. Как будто старый человек strashno.com беззубым ртом причмокивает.

​Она одеяло на голову натянула, лежит, дышит через раз. И тут чувствует, как на одеяло ложится рука. Сухая, костлявая, и пахнет от неё не гнилью, а чем-то пыльным и очень старым, как от забытых на чердаке вещей. И голос прабабкин, тихий, дребезжащий: «Подушку-то поправ, неудобно мне. Шея затекла». ​Девчонка в крик, мать прибежала, свет включила. Кресло пустое. Но на сиденье вмятина, будто там только что кто-то сидел. ​Побежали к бабке Марье. Та пришла, посмотрела и говорит: «Я же говорила, заговорить надо было. Она за путы свои держится, что вы в могилу не так положили. Теперь она дом за свой считает, а вас за гостей».

​Бабка Марья велела найти узелок, которым руки покойнице связывали (его почему-то не в гроб кинули, а на подоконнике в сенях забыли). Взяла она этот узелок, strashno.com что-то над ним долго шептала, колола иголкой, а потом сказала матери: « Иди на кладбище, подкопай у головы и положи. И не оборачивайся, что бы ни услышала».

​Мать пошла. Рассказывала потом, что идет по аллее к могиле, а сзади отчетливый топот. Кто-то бежит за ней, за полы пальто хватает и дышит прямо в затылок. Она дошла, землю разрыла, узелок бросила и шепчет: «Тебе твой путь, нам наш — уют. Спи, не вставай, нас не май».

​В ту же секунду за спиной как будто дерево рухнуло, такой грохот стоял. Она бегом оттуда, до ворот долетела, зубы сжала, чтобы не обернуться. ​Дома всё сразу стихло. Больше не ходил никто, посудой не гремел. Но через месяц они этот дом продали. Знакомая говорит, что не могла там находиться. Каждое утро находила на подоконнике в сенях дохлую strashno.com муху, аккуратно завернутую в клочок старой серой ткани. Как будто покойница «гостинцы» оставлять продолжала.

​В тех местах говорят, что если покойника неправильно «заговорить», он не как зомби из фильма ужасов ходит, а становится частью дома. Скрипом половиц становится, тяжелым воздухом в углах, тенью в зеркале. И выселить такого «жильца» можно только вместе с самим домом, если только сжечь его дотла.

Автор: Нитуп Тсугва